Долгий марш

Это был приятный, не жаркий день, и вокруг была радующая глаз зелень на нетоптаных полях — Билл мог бы улыбаться, если бы не эти твари, с которыми ему не повезло родиться в одном городе.

  Билл хмуро оглядел отряд новобранцев. Еще пару лет назад и он с остальными сержантами, были такими же как эти молокососы. Сами молокососы, впрочем, считали себя ребятами тертыми. А то как-же — побывали в уже в паре стычек.  Только Билл и остальные сержанты понимали, насколько же новое поколение Спрингвуда было не готово. У сержантов и их Лейтенанта было меньше шести месяцев, чтобы привить ополченцам представление о дисциплине, но большего они не успели. Дивизия вдруг воспрянула ото сна, и уже ранней весной выбросила в Пустоши щупальца маршевых колонн, усеянных шипами орудий, гвардейских броневиков и офицерских траков.

  Ополчение Спрингвуда, в этом наборе, состояло из 108 человек. На службу шли гораздо охотней. За два года под властью Дивизии обнаружилось множество преимуществ, которое дает полное гражданство. Разумеется значимые люди города смогли это обойти, но те кто не был достаточно богат чтобы сгладить превратности рождения, расценивали возможность отслужить и получить гражданство, как вполне заманчивую. А чего бы и не рискнуть на сравнительно нетрудной, пусть и опасной работе, в счет будущих возможностей. Можно было надеяться на вкусные и тихие посты городской стражи, или даже довольно удобный стул представителя от местного купечества. Этим, и многим другим, мог заниматься только гражданин, оттрубивший обязательный срок службы. Вдобавок, Билл с друзьями регулярно пересылал родным деньги. Сумма в 40 серебрянных долларов за убитого упыря, поделенная на десятерых, пусть и со всеми вычетами, все ещё оставалось достаточной чтобы вызвать заинтересованность и среди вполне зажиточных середнячков, и уж тем более бедных горожан Спрингвуда.

 В этом наборе не все были из оборванцев. И даже больше того, двадцать человек пришли со своими ружьями. Обычные для пограничья вертикальные двустволки с калибром в 12,7 миллиметров. В Спрингвуде такие ружья называли “Старый Друг”.  Может быть, конечно, кое кто и фыркнет презрительно — но тяжелая тупоносая пуля из Старого Друга, при небольшой удаче, раздробит даже матерому упырю лапу на расстоянии в сто шагов. Люди, которым приходится периодически проводить опыты по выживанию,  относились к этим ружьям трепетно. Да и владели виртуозно — кажущиеся неудобным перезаряжание выполнялась жителями отдаленных хуторов, в виду постоянной практики, почти мгновенно.

  Правда с точностью было хуже. Вступившим в ополчение не хватало практики — все же они были не из самых богатых, а патрон, даже на дымном порохе тянул на 40 центов, при том что хороший Старый Друг, с красивым дубовым прикладом и небольшой гравировкой на граненых стволах, стоил ну никак не больше шестидесяти серебрянных долларов. А тот что попроще, можно было прикупить и за двадцать.

А за двадцать долларов можно было купить бычка. А за семьдесят — хорошую, молодую дойную корову. А три бычка ,или одна корова — это уже неплохое приданное…

Потому патроны берегли, и стреляли не по делу редко, разве что зажиточные хуторяне раз в месяц палили по пяток патронов, так и то сказать — палили они не в бутылки. Было им в кого стрелять…

  Так вот, в ополчение пришло полторы дюжины человек со своими Старыми Друзьями. Лейтенант Рой Дженкинс обрадовался им как родным. Тут же выделил их в отдельный взвод, поставил главным Валентина, купив ему за свой счет Старого Друга. Эти стрелки оказались освобождены от множества нужных и понятных, по мнению Билла, обязанностей простого солдата. Предполагалось что взамен они будет упорно тренироваться стрелять. Хотя, разумеется, на патроны денег не было. Другие ополченцы были отданы на растерзание Билла и остальных сержантов. Несмотря на то, что Топор Гарри много рассказывал о том как он будет зверствовать с новичками, единственный по настоящему требовательный сержант среди всех, оказался сам Билл, к которому намертво приклеилось прозвище “Злой”. Так его начал называть даже Лейтенант Рой.

Кстати о Лейтенанте — уж как Биллу не нравилось его подопечные, но поведение Лейтенанта ему нравилось еще меньше. С самого начала Лейтенант часто и подолгу пропадал по своим офицерским делам, фактически переложив обучение на плечи сержантов, оставляя за собой роль экзаменатора. Это еще пол беды — лейтенант стал дистанцироваться от своих ополченцев. Особенно это стало заметно на марше. Сержант видел Лейтенанта даже не каждый день, тот зачастую уезжал верхом в компании других офицеров, и мог не возвращаться к отряду по несколько суток.

  Отряд Спрингвуда, крупный по меркам пограничья, и крохотный в сравнении с огромной маршевой колонной Дивизии, был тем не менее, хорошо подготовлен к дальней дороге. Пара фермерских грузовичков на метане везли еду, немного боеприпасов и снадобья для раненых. К каждому грузовичку была прикреплена тележка с запасом воды и местом для восьми раненых. Личные вещи, запас еды, одежды, сменной обуви, палатки и даже разборные деревянные заграждения умещались на 12 телегах. В каждой телеге по две меланхоличные коняги. В начале похода их было 14, но после стычки у развалин, две отправили домой.

  Честно говоря, назвать эту происшествие стычкой, Билл мог только скрипя зубами и через силу. Собрались вокруг столичного саперного батальона, который потрошил еще не до конца разворованные руины Древних. Не разворованные, потому как рядом гнездились упыри. Спрингвудцы просто разбили рядом лагерь на ночь, предусмотрительно запаслись дровами, и зажгли костры. Лейтенант к тому времени отсутствовал второй день, но сержанты крепко помня его науку, все сделали по его наставлениям.

Как стемнело — упыри вылезли. В общем, ночью поспать не удалось — полночи были слышны вопли, и пару раз на границе светового пятна мелькали нечеловечески быстрые и уродливые тени.

  Больше для поддержания морального духа, Валентин сделал два залпа в темноту.

  Всю ночь нервные ополченцы пялились в темноту, сжимая в руках слипвелы, а хмурые сержанты скрывали растерянность за громкими выкриками команд. И тихой руганью поминали своего Лейтенанта.

Утро принесло с собой невыразимое облегчение, известия о полуторадесятков трупов у саперов, и все еще пьяненького Лейтенанта. Который нашел в траве свежий труп матерого вурдалака. Чья-то счастливая пуля нашла глубоко запрятанный в костяном горбу мозг. Тварь была действительно матерая — челюсти были настолько здоровые, что в них можно было вложить шляпу, не сильно то и помяв.

 Лейтенант немедленно умчался в штаб, докладывать о своем успехе, а спрингвудцы, в виду отсутствия приказов, торчали на том проклятом месте до вечера. Под вечер явились не кто нибудь а гробари, в своих черных нелепых сюртуках и цилиндрах, и увезли мертвую тварь. Несмотря на то, что гробари однозначно заявили о том, что поблизости больше нет нечисти, вторая ночь на том же месте, оказалась почти такой же нервной. Явившись утром, Лейтенант напоролся на некоторое неподобающие высказывания от своих сержантов. Впрочем, Лейтенант быстро вернул себе их расположение, объявив что добился выдачи Спрингвуду десятой части трофеев, что раскопали саперы. Молодой но хитрый, Лейтенант также объявил что за первый бой он не возьмет свою половину. И напомнил, что капралу полагается две части добычи, а сержанту целых пять. И заявил что им выплатят за этот бой двести тридцать долларов серебром.

  А потом посвятил перед строем в капралы семь человек. Шестеро из которых — те самые стрелки, что принесли “Старого Друга”, а одного, по всей видимости он выбрал случайно.

  Парня трудно было не заметить. Тезка Билла, бывший грузчик с пристани, здоровый мужик, примерно сорока лет, с очень зверской рожей. Отличился же он тем, что во время второй ночи, после очередной ложной тревоги, мечась по лагерю, умудрился упасть на собственный Слипвэл, раскроив себе и без того уродливую рожу.

 “Кровь Спрингвуда должна быть оплачена” — заявил Лейтенант Рой, вручая этому растяпе капральский значек.
  Сержанты оценили достижения грузчика по своему, окрестив его Упырерубом.

  Когда прошел ужас и эйфория от первой стычки, те из  кто поумней, прикинули, что за две ночи потных ладошек, дрожи в голосе  и беготни на ватных ногах — они получат примерно по 2 доллара.

Гарри Топор сказал, что это заработок одного, очень ленивого, лесоруба, примерно за неделю. Учитывая что в армии они уже были больше полугода, многие начали подозревать, что их надежный план — “пойти в армию и разбогатеть” — может не учитывать некоторых нюансов.

  Стычка была две недели назад, а всего их отряд в пути был почти месяц. Настроение неуклонно падало, сержанты, впрочем держались молодцом. Путем рассмотрения проблемы со всех сторон (не без помощи алкогольных стимуляторов мозговой деятельности, конечно), они пришли к выводу, что в принципе, военный поход не так уж и плох. Во первых, есть хорошие шансы, что попытаются сожрать не тебя. Выбор то большой, главное выглядеть достаточно не вкусно. Во вторых, при этом есть еще и хорошие шансы отломить себе солидный кусок серебра — по всякому выходило, что сержанты получат за этот поход уже больше 10 баксов, а это уже почти в два раза больше чем за одного упыря, которого они убивали раньше. И к тому же, забить упыря, даже и не такого матерого, слипвелами — на редкость муторное и травмоопасное дело. А тут у тебя для этого под рукой почти сто олухов со слипвелами, и Валентин со своими восемнадцатью стрелками. При некоторой удаче, дело могло стать довольно прибыльным.

 Этим утром они вышли на берег безымянной реки. За ней начиналась плотная застройка древних. А еще дальше, почти на самом горизонте, виднелись огромные рукотворные горы — раньше люди жили в них. Все замерли. Лейтенант, для разнообразия сегодня едущий на коне рядом со своим отрядом, отошел от шока первым. Привстав в седле, он приметил рядом холмик, на вид весьма удобный, и отстоявший недалеко от полуразрушенного моста.


Так уж вышло, что спрингвудцы вышли к реке одни из первых. Даже саперы, что ехали на грузовичках, еще только выгружались. Не то чтобы Лейтенант сильно торопился — просто остальные отряды шли еще медленее.

Лейтенант начал отдавать быстрые команды. Надо было выбрать удачное место для стоянки — скорее всего сюда будет стягиваться все войско Дивизии, и пока это произойдет, стоять тут будем дня три. А потом — рывок в развалины Древних, с постепенным захватом кусков земли и возведением укреплений.

Лейтенант присмотрел отличный холм, с крутым склоном, смотрящем в сторону реки. Он поехал вперед, и поднял там свой штандарт, остальные спрингвудцы добрели  туда только через час. Билл, не давая уставшим людям расслабиться, тут же организовал один отряд молодняка, под мудрым руководствам сержанта Тихого, на рытье ямы под туалет. Топор и Валентин начали выстраивать повозки в полукруг, и устанавливать колья, чтобы укрепить лагерь. Еще полтора десятка человек, с ведрами и телегой с двумя бочонками отрядили за водой на реку. Но ни один сержант не захотел тащиться туда — солнце уже было довольно высоко, и стало припекать — поэтому гнусно воспользовавшись своим положением, увильнули от этого задания. Молокососы пошли сами. Хотя конечно, это был не порядок. Но Билл уже присел в тенек от грузовичка Лейтенанта, а Валентин принес кувшин пивка, переданный сержантам от стрелков. Все-таки эти парни были богатые, и взяли с собой из дома побольше многих. Билл вытянул ноги и расслабился. Лейтенант ускакал еще до того как спрингвудцы добрались до верхушки холма. Сержанты начали было недовольно ворчать, но их одернул Валентин. Дескать Лейтенант поди и сам бы рад с нами быть, но нельзя ему. Должность такая, что нужно в кругу офицеров вертеться. Связи и знакомства заводить. Поднабрался, видать, от своих жирных стрелков житейской мудрости. Тьфу.

Отдохнуть Биллу не дали.

-Злой, Злой! — раздался крик рядом.

Билл встал, неторопливо отряхнул брюки шляпой, и пошел на крики. Впрочем их источник уже появился перед ним. Тощий мальчонка, вроде как племянник Топора, с красным от крика и бега лицом, добежал до Билла, и согнулся, уперев руки в колени — так запыхался что никак не мог отдышаться. Билл дал ему немного времени, а потом рявкнул:

-Анукаежтвоюмать! Смееерно и доложуй по усей фарме!

Пацан выпрямился, и попытался встать смирно, выпятив цыплячью грудь, и заговорил. Надолго его не хватило, но из сумбурного потока слов Билл уяснил — пацан потихоньку свалил в лес, чтобы не работать. Надо будет Топору сказать, пусть он его построит. В лесу был не один а с еще одним парнишкой. А потом что-то страшное зашевелилось в кустах. Они вдвоем бросились обратно к своим, да только из леса выбежал  он один. Велев Валентина распросить пацана подробней, Билл постучал кулаком по борту грузовичка. Стучать пришлось долго. Из-за борта высунулась толстая наглая рожа водителя-механника. Благодаря близости к начальству и высокоценящимся навыкам, механик вел себя нагло, и в выражениях не стеснялся. Билл давно уже на него зубами скрипел, и в этот раз не упустил случая поставить борова на место. Механик только открыл рот, чтобы обсыпать Билла отборным словесным дерьмом, как Бил резво подскочил к нему, и поймав механика за ухо, наклонил к себе, заорав своим лучшим командирским голосом:

-Дай сигнал! Тревога!

Механик охнул, вырвался, и судя по звуку, потеряв равновесие и упал внутри грузовика. Билл довольно хмыкнул. Тревога, конечно, скорее всего ложная. Но началась хорошо.

  Билл успел дойти почти до самых повозок, которые уже стояли полукругом, с поднятыми деревянными щитами образуя стенку, обращенную на пологий склон холма, когда наконец офицерский грузовик издал два долгих гудка. Это означало “к оружию”.

Несмотря на начинающуюся жару, и общую разморенность после марша и хлопот по обустройству лагеря, спрингвудцы показали себя хорошо — быстро расхватали слипвелы, и разбившись на десятки бросились к своим местам. Сержанты могли бы собой гордиться- все таки чуток ума они в своих соотечественников вбили. Жаль лейтенант не видит. Билл забрался на телегу посередине, и привстав на цыпочки, помахал шляпой. К нему начали подходить остальные сержанты. Биллу, честно говоря было лень думать. Да к тому же еще и пиво… Пусть остальные решают, идти искать второго идиота, или тут стоят…Костяные пауки — заорали с повозок. Оравший дал петуха, в конце фразы перейдя на девчачий визг. Что говорить, а это признак паники, надо бы отправить туда Гарри, или сходить самому. Интересно, он кустов испугался, или в лесу и в самом деле есть кто?

 Билл повернулся к лесу, и убедился что оравший был прав.

— К оружию! Поднять борта! Держи периметр! — совершенно диким и невероятно высоким голосом заорал Билл. Ну как заорал. Завизжал, скорее. Куда там девке, такой визг разве что свинье осилить. Биллу стало стыдно — но не надолго — от леса, по паучьи перебирая лапами, к их повозкам приближалась смерть. Времени на что либо, кроме страха, совсем не оставалось.

One Comment

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.