Когда размер имеет значение, или как доппельзольднер сменил рыцаря.

В продолжение вот этих постов:
https://vk.com/public18231566?w=wall-18231566_7600
https://vk.com/public18231566?w=wall-18231566_7681

Сам по себе огромадный меч для обеих рук, был вещью известной, но не распространенной. Использовался он сравнительно редко, хоть метко. В основном им вооружались до крайности профессиональные солдаты вроде галлогласов с клейморами, или самураев с нодати. Однако, вне своей особой, островной экологической ниши, двуручные мечи как-то не водились в особо крупных количествах. Видимо, всегда была альтернатива получше, и главное, подешевле.
Но тут наступили лихие 1400-е. И четкие пацаны сказали — надо! Ну хотя бы чисто для понтов!Конечно я шучу — любое оружие получает распространение только в случае целого ряда условий — и от эстетического внешнего вида, тут мало что зависит.
Понятно, что делали двуручный меч -цвайхайдер в Европе, в первую очередь, потому что могли. В прямом смысле. Это по прежнему было очень трудоемко, требовало людей с крайней степени задроченности в узких специализациях по широкому спектру — но уже было решаемо.
Но,  главное — зачем? Все же это война, а не модный приговор, и выбор оружия диктуется в первую очередь практичностью. Чем же цвайхайдер так зацепил суровые сердца ладскнехтов, что присутствие его носителя считалось фактически обязательным в любой отдельно взятый момент времени? Запомним этот вопрос, и углубимся в лиричные отступления.Мы тут уже давно обмусоливаем «закат рыцарства», которое в кровавых брызгах закатывается начиная аж с шотландских пустошей, катится под откос по полям столетней войны, и по прежнему живо как никогда к моменту Бургундских Войн. И уже начинаешь понимать, что с такими темпами, закатываться оно может до самых пулеметов. На данный конкретный момент, острое раздражение седалищного нерва благородных господ вызывают плотные построения шотландцев, с пиками. Впрочем, это не первый горький опыт общения с бесчестной чернью. Четыреста лет назад, седалищный нерв рыцаря начал подвергаться раздражению хронически.

Это началось с момента появления относительно дешевых арбалетов в Европе. Все было настолько удручающе, что в 1139 году Второй Латеранский собор (название произошло от Латеранского дворца — тогдашней резиденции пап в Ватикане) запретил использование арбалета в войнах с христианами. Вслед за тем немецкий король Конрад III запретил арбалет не только в своей армии, но вообще на территории королевства. В 1215 году папа Иннокентий III возобновил запрет специальной буллой, которая называлась «Смертоносное искусство строить метательные машины и употребление их против католиков».

Если верить нарративным источникам, чтобы сносно, на среднем уровне, научится стрелять (в смысле достаточно часто попадать) из лука, требовалось как минимум 2 года. Этим искусством не гнушалось и благородное сословие, хотя конечно стрельба из лука была намного менее почетна, чем владение холодным оружием. Освоение арбалета на таком же уровне мастерства требовало всего 2-3 месяца. И вот представьте себе, вы средневековый рыцарь: вы учитесь владению холодным оружием с раннего детства, ваш доспех стоит, как половина хорошей деревеньки вместе с ее обитателями, стоимость второй половины этой деревни — лошадка-дестроер, топчущая копытами по двенадцать человек за один проход, и это не считая обслуживающий персонал и силы прикрытия, которые входят в вашу комплектацию. Кстати, металлическая изысканность, защищающая вашу тушку, вообще практически не имеет верхнего предела цены. Это уже должно внушать определенное уважение, и поднимать самомнение на недосягаемую высоту.

В порядке отдыха, изредка, под пивко и с друзьями, вы хохоча и без потерь рубите то же крестьянское ополчение (а это 80-90% любой европейской армии того времени). Иногда в бою вы встречаетесь с подобными вами стальными монстрами, восседающими на гигантских дестроерах — но тогда битва для вас превращается в блаародный поединок двух рыцарей. И такая веселая (для благородного сословия) войнушка продолжается в Европях не десятилетия даже — века. И тут вам при штурме городишки заштатного, где нить в диких ебенях, какой-то (или не дай Боже КАКАЯ-ТО) презренный горожанин всаживает в спину 200 граммовый цельнокованный болт из арбалета, который таки доспех не держит. Поставьте себя на место профессионального гонителя быдла — ну согласитесь, обидно!
Дальше-больше. На рубеже 14-15 веков в тех же Европях вдруг (ну не вдруг конечно) появляется наемная пехота нового образца. Первопроходцами в этом стали швейцарцы. Это сейчас Швейцария нейтральное государство, где в подземельях цвергов хранятся неправедно нажитое богатство мировой олигархии. А тогда в горной стране, где каждый крохотный клочок пахотной земли был полит чей-то кровью, образовался явный переизбыток населения мужеского полу. И тогда суровые (да-да суровые и жестокие) горцы нашли выход — они стали поставлять наемных солдат в любую европейскую армию. Причем швейцарцы, неожиданно для себя, произвели революцию в военном деле европейских государств. Так как основной ударной силой любого войска в Европе того времени являлась тяжелая рыцарская конница, то бедным пешим швейцарским, да и другим наемным солдатам, требовалось средство противодействия ей.

   И оно было найдено: очень плотное построение пехоты, так называемая швейцарская «баталия», где в первых рядах стояли тяжеловооруженные воины, в полуторном, а то и трехчетвертном рыцарском доспехе. Копейщики, алебардщики, мечники, а в середине строя держались бездоспешные новички вооруженные в основном легким оружием и конечно же арбалетами.

Прорвать такой строй для закованной в броню конницы было возможно, но…

Для того чтобы противодействовать спаянным баталиям, от рыцаря требовалась не только дикая кровожадность и глубокая заморозка лобных долей, как раньше — но и странные, противоестественные вещи. Например — регулярная, нудная отработка работы в строю, выполнение маневров, подчинение приказам, соблюдение правил дорожного движения и прочие противоестественные для тонких и высокоразвитых натур действия.

И главное даже не это. Однажды в Англии случилась некрупная битва. Несмотря на этикет и традиции, все же рыцарская война — опасный вид спорта. Погибло три рыцаря, и пять оруженосцев. Это был чудовищный удар для всех чувствующих людей острова. Все были на столько потрясены случившимся, что эра гуманизма чуть не наступила на тысячу лет раньше. Беспримерные потери! Но потом начались Уэльс, Шотландия, а потом и Франция, и все как-то успокоились.
Тем не менее, правящий класс всегда оставался крайне чувствительным к потерям. Не только в силу врожденного самоосознания собственной ценности, но и по унылым демографическим соображениям. Собрались в СССР историки, которым было особенно скучно, составили список из ста, более-менее известных по источникам, русских князей. А потом посчитали сколько эта сотня оставила потомства. Потомства оказалось примерно столько же, при этом из первой сотни, более половины передать гены вообще не смогли — сгинули в пучине вечного моря политики.

Образ жизни знатного человека во времена феодализма априори предполагал опасность. Феодалы с трудом воспроизводили себя в относительно спокойной обстановке, но столкнувшись с необходимостью регулярного ведения крупных войн, выяснилось, что к этому их общество исторически не готово.

Их ведь никогда не было слишком уж много. Примерно от 0,5 до 5 процента населения. Это как раз дает в той же Англии, образца 1400 года — несколько сотен рыцарей, несколько десятков баронов, и пару герцогов-графов.

Именно поэтому, когда в битве при Моргартене швицы проредили поголовье австрийской знати, те заколдобились почти на десять лет выпав из политики, и теряя города. По сути австрийцам выбили три четвертых депутатов и половину членов совета директоров национальных компаний.

Выход был найден быстро — найм всяких брабансонов. И так же быстро стало понятно что это не выход, но было уже поздно. По Европе зашагали профессиональные солдаты, которые спали где придется, ели что отнимут, и убивали за кого заплатят. Или не убивали, если заплатят. Они может и не очень умели в кавалерию, зато их было много, они были голодные и злые. Но все же, до швицев, устоять против хорошего удара рыцарского ополчения они не могли.

Рыцарская конница, же в основном состояла из действительно знатных людей (стоимость полного латного доспеха была просто запредельной) и потери при прорыве строя швейцарской пехоты оказались просто чудовищны. Соответственно, это знати не очень не понравилось.

Как пример — в позорненьком сражении при Грансоне:
https://vk.com/public18231566?w=wall-18231566_1450
Где рыцари даже толком не повоевали, они потеряли пару уважаемых людей и множество просто мажоров-племянников.
   Естественно, что такое революционное начинание горцев не было оставлено без внимания и в середине 15 века в Священной Римской империи появляются «калька» со швейцарцев — те самые знаменитые «ЛАНДСКНЕХТЫ». Надо сказать наемники-швейцарцы и ландскнехты люто ненавидели друг друга, и как правило нанимались к разным сторонам в ходе одной и той же военной кампании. А при столкновении отрядов ландскнехтов и швейцарцев начиналась так называемая «плохая война», ибо резались вышеуказанные товарищи буквально до последнего человека. Прямо как пиксельные человечки в компьютерных стратегиях —  не убегая, не беря пленных и добивая чужих раненных.
   Воевать дворянам стало больно и плохо, и они начали постепенно отходить на руководящие и направляющие должности, остовля кровавую баню «низкой» войны мужика. И все чаще и чаще, грязь месили тысячи людей, для которых война была не способом разбогатеть, а возможностью не умереть от голода. Поля сражений покрылись плотными квадратами баталий, с лесом пик над ними. Теперь вырубали друг у друга победу именно они.
Внимание, мы наконец то подобрались к сути вопроса. Простите меня за всю эту лирику. Мы подобрались к причинам появления двуручных мечей весьма больших размеров в рядах европейской профессиональной наемной пехоты.

Суть проста — при столкновении плотных построений тяжеловооруженной пехоты требовалось средство прорыва вражеского строя — этим средством и являлись двуручные мечи и их обладатели.

Раньше считалось — благодаря все тем же, нарративным источникам — что этими «огромными» и «тяжеленными» ломами, противники крушили вражеские пики, отрубая наконечники. Время идет, реконструкция развивается, и сейчас подобные утверждения не выдерживают никакой критики. Современными репликами можно срубить наконечник копья, но это в высшей степени сложно. А если учесть, что наконечники дрынов времен «стальных ежей» часто еще и защищались стальными полосами чуть ли на треть длинны — подобный подвиг становился редкостью. Той самой редкостью, которая чаще всего и попадала в нарративные источники.

Вариант два — антидоспех. И с этим тоже все плохо Во первых, доспехи того времени достигли определенного уровня совершенства — что бы их пробить, часто не хватало удара даже огромной алебарды с острым клювом. Во вторых — сами исторические двуручники, при близком рассмотрении, оказались совсем не такими не подъемными ломами, какими казались.Двуручный меч является очень хватким, удобным оружием профессионала, которым можно творить просто шедевры. Этюды в багровых тонах.

Сейчас считается что действовали ими примерно так:
Первое — широкими махами отклоняли пики в сторону, и прорывались непосредственно к пиконосцам врага. Как вариант — резкий рывок под пиками. Именно этот вариант показан в «Капитан Алатристе». Тут остается простор для споров, но главная задача человека с двуручником — подойти поближе.

Второе, и главное — устроить для противника незабываемое представление.

По прежнему варианта два. Первый — воткнуть свою полосу стали очень точно, но очень сильно, в переднего, самого одоспешенного пиконосца, и с криком «Mein glit ist langue shlangue, dein glit is courts!» (Прости меня Господи, ибо не ведаю что творю, нем.) проталкивать в него столько успокоительно стали, чтобы человек потерял интерес к происходящему вокруг.
Процедуру повторять до полного «размягчения» вражеского строя.

Сторонники второго варианта, которые впрочем не исключают и развития событий по первому сценарию, однако утверждают что в таком случае проще было обойтись коротким мечом, и не тратиться на такой большой и дорогой. Поэтому они, не без доказательств, настаивают, что путь цвайхандера — путь усеянный отрубленными конечностями. Причем, обычно, ногами. То есть двуручниконесщий ландскнехт, пробирается к вражескому строю чуть ли не по пластунски, а уже после, широкими и уверенными взмахами, рубит лес ног, примерно на уровне коленей. С этим двуручник справляется объективно хорошо.

   А вот дальше начинается урок истории. И история нас учит — что средством борьбы с удачным оружием, является обычно такое же оружие. Единственный способ остановить рыцаря — это выставить против него такого же рыцаря. Это же произойдет и с танками, самолетами, линкорами, авианосцами… Короче, для того что бы хмыри с двуручниками не по отрубали вам ноги, пришлось в экстренном порядке заводить своих собственных хмырей с дуручниками. А учитывая повышенную текучесть кадров, то и платить им приходилось в двое больше. Отсюда и прозвище — «доппельсольднер», двойной солдат.
   И теперь бой двух любых наемных пехотных «банд», «компаний», «баталий» — как правило начинался с поединков тех самых «доппельсольднеров» с двуручными мечами в руках. Надо сказать, что эти люди получали двойное (а то и тройное, и даже учетверенное по сравнению с обычным наемником) жалованье совсем не зря. Среди них встречались истинные мастера своего дела, (впрочем их так и называли «мастер меча») и они впечатляли своим искусством до ужаса. Смертельного ужаса.
Отдельно хочу упомянуть фламберг.
Кроме огромного разнообразия прямолинейных клинков цвайхандеров существовала и его весьма интересная разновидность обычно именуемая «ФЛАМБЕРГ» (Flamberge, от нем. Flamme — пламя, также встречается французский вариант транскрипции Фламберж) — это двуручный меч меч с клинком волнистой (пламевидной) формы.
   Так вот, если быть скучно академичным, то это форма лезвия. то есть фламбергом может оказаться и кинжал, и шпага. Однако в русской традиции этот термин стал традиционным названием именно для двуручников с «пламенеющим» лезвием.
   Такая форма лезвия не дань красоте а насквозь прагматичная вещь — за счет изгибов лезвия фламберг, при рубящем ударе, еще и резал, нанося ужасающие раны.
    И по гласной и негласной традиции, обладателей именно этих мечей в плен не брали. Так что для использования фламберга в бою, надо было обладать кроме мастерства еще и изрядной долей чисто рыцарской отмороженности.

2 комментария

  1. Андрей

    «Mein glit ist langue shlangue, dein glit is courts!»
    Смешно, но крайне безграмотно. «Курц» вообще понятно только из контекста.

    • vigosan

      Старался как мог, но с языками у меня сложности (включая русский). Поправьте, если не трудно — буду признателен ;)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.