Сортирный юмор по древнеримски.

Вы наверно не в курсе… Да хотя оно вам и не надо. Но я все равно расскажу — примерно в 40 километрах от Рима был городок Остия. Это, собственно был основной порт Рима, находился в устье Тибра, и на этом бесполезные знания перестаю извергать, и перехожу к делу. Хотя, конечно нет, не перестаю.

В Остии, как и в остальных городах Империи, было много баров. Связанно было с тем, что позволить себе жилье с вменяемой кухней (то есть тупо с местом где можно готовить) могли весьма не многие, поэтому большинство людей обычно обреталась в «барах». Там не только продавалась еда на вынос, но и можно было посидеть, поиграть в кости. Судя по разрозненным данным, многие простые люди, после трудового дня, так и поступали.
Как выглядел бар, можно посмотреть в Помпеях. С поправкой на те части города, которые пока не раскопаны, и подавляя желание (с этим не все археологи справляются) считать любое здание, где обнаружится прилавок, баром, мы вправе предположить, что при населении примерно 12 000, не считая проезжавших через город путешественников, здесь насчитывалось значительно больше 100 подобных заведений.


Вид из типичного римского бара в Помпеях. Прилавок обращен к улице, на нем стоят большие сосуды, из которых клиенты могли прихватить с собой еду или питье. Ступени слева служат витриной для выставки других блюд
\

Вернемся к Остии, а точнее к раскопанному в ней «бару».

Дело было во II в., и основной темой для живописи выбрали традиционный ряд греческих философов и гуру, обычно объединяемых под именем Семи мудрецов: Фалес Милетский, живший в VI в. до н. э. и прославившийся утверждением, что Вселенная возникла из воды; его современники Солон Афинский, полулегендарный законодатель, и Хилон Спартанский, тоже из ранних интеллектуалов. До нас дошли не все изображения, но изначально на стене красовались все Семь мудрецов, восседавшие на изящных креслах со свитками в руках.

Но вот в чем штука: на свитках были запечатлены не знаменитые афоризмы о политике, науке, законе и морали, а суждения об испражнениях.


Бар «Семи мудрецов» в Остии. Великий мудрец Солон из Афин (его имя написано с обеих сторон от него) наблюдает за происходящим из туалета, его совет по дефекации обозначен над головой: «Чтобы прокакаться (ut bene cacaret), Солон гладил себя по животу»

Над головой у Фалеса вились слова: «Фалес советовал страдающим запором не оставлять стараний»; над головой Солона: «Чтобы прокакаться, Солон гладил себя по животу»; а над Хилоном: «Хитрый Хилон учил пердеть беззвучно». Под мудрецами располагался еще один ряд фигур, которые восседали на общем унитазе со множеством мест (обычное для римского мира устройство отхожего места). Эти персонажи тоже имели что сказать на эту тему, например: «Попрыгай, и выйдет быстрее» или: «Пошло-пошло».

Истории про говно, у древних римлян были почти так же популярны как сейчас, но в данном конкретном случае это еще похоже на агрессивную, но пользующуюся популярностью издевку над «высокой» культурой. Простые парни в баре любили шутки ниже пояса насчет интеллектуальной сокровищницы элиты и остроумно перефразировали всю эту премудрость в сортирных терминах. Этот элемент, несомненно, присутствует: высокоумие сведено к советам по дефекации.

Как сравнение — похоже типичная сценка приема пищи для римской элиты:


На этой фреске из Помпей изображена церемония римского пира (обратите внимание на маленькую фигурку слуги внизу слева, снимающего обувь с гостя) и обратная сторона изобилия (в правом углу одному гостю от обжорства уже худо). Хотя в этом обеде участвуют только мужчины, нельзя сказать, что это было типично для Рима.

И все же тут картинка в баре. Эти надписи не только предполагают, что в баре соберутся люди, умеющие читать, или по крайней мере здесь найдется достаточно грамотных, чтобы просветить неграмотных: чтобы сочинить такую шутку и чтобы ее оценить, требовались кое-какие знания о Семи мудрецах. Если кому-то имя Фалеса ничего не говорило, то вряд ли насмешил бы исходящий из его уст совет, как опорожнить кишечник. Чтобы издеваться над претензиями интеллектуалов, нужно хотя бы немного в них разбираться.

Это сильно меняет наше представление о простых людях Римской империи, о которых мы знаем, по сути, только от представителей элиты.

Римский мир явно делился на имущих и неимущих: разлом проходил между ничтожным меньшинством тех, у кого были значительные излишки, с образом жизни от весьма комфортабельного до сногсшибательно роскошного, и огромным большинством (причем даже свободного населения), которое в лучшем случае располагало лишь малым количеством свободной наличности (на лакомства, дополнительную комнату, дешевые украшения или простое надгробие), а в худшем – было нищим, безработным и бездомным.

О привилегированных классах римского мира мы знаем немало. Они создали почти всю дошедшую до нас от античности литературу. Даже такие писатели, как Ювенал, который в сатирах иногда причислял себя к социальным низам, на самом деле были обеспеченными людьми, хоть и жаловались, что и на их головы проливается содержимое ночных горшков. И именно богатые – со значительным перевесом – оставили заметный след в археологическом плане, от великолепных домов до новых театров. По всей империи их было, по щедрым оценкам, около 300 000, включая сравнительно состоятельных местных воротил и плутократов в больших городах, а если считать всех их домочадцев, то общее количество несколько вырастет. Если предполагать, что население империи в первые два века нашей эры было где-то между 50 млн и 60 млн человек, каковы же были условия жизни, привычки и ценности подавляющего большинства, или 99 % римлян?


Архитектура Древнего Рима. Тибур. 118—138 гг. н. Надо понимать, что это только малая часть комплекса.

Писатели из римской элиты чаще всего смотрели на своих менее удачливых и более бедных сограждан с презрением. Кроме ностальгического восхищения простым крестьянским образом жизни – нереальным миром лесных пикников и неспешных жарких полдней под тенистыми деревьями – они находили в бедности и бедных и даже в честном трудовом заработке мало достоинства. Ювенал – не единственный, кто считал приоритетами римского народа «хлеб и зрелища». Фронтон, наставник Марка Аврелия, утверждает совершенно то же самое, когда пишет об императоре Траяне, что тот удерживал народ в повиновении двумя орудиями: раздачами зерна и развлечениями. Цицерон выражает презрение к тем, кто трудом зарабатывает себе на жизнь: «Недостойны свободного человека и презренны заработки всех поденщиков, чей покупается труд… ведь в этих занятиях самая плата есть вознаграждение за рабское состояние».

Огромные многоэтажные здания (insulae, т. е. «острова»), обычные для Рима и римского порта Остия, наглядно представляют иерархию, сложившуюся среди простых римлян, весь спектр от более-менее обеспеченных до с трудом цепляющихся за жизнь. Инсулы предоставляли собой съемное помещение с большой плотностью расселения, чем, вероятно, объясняется, каким образом на сравнительно небольшой площади города умещался миллион жителей. Для владельцев это была весьма прибыльная инвестиция, заодно обеспечивавшая работой и беспощадных коллекторов. Эпитафия одного из жильцов, Анкарена Нота, вольноотпущенника, умершего в 43 года (его прах похоронен в общей гробнице за стенами Рима), напоминает о горестной доле арендаторов, на которую он смотрит как бы уже с другой стороны: «Я больше не страшусь умереть от голода, я избавился от боли в ногах и поисков залога за жилье, я получил бесплатный дом и стол навеки».

Если полистать новости, или посмотреть некоторые неосторожные интервью с политиками и знаменитостями современности, можно заметить, что круг замкнулся, и все вернулось к началу. К несчастью, у нашей элиты плохо с философами, и подходящего Цицерона не нашлось, поэтому идеология у них пока хромает на обе ноги. Но думаю ничего не ново под небом. Например в римской элите желательное состояние человечества называлось otium (не столько досуг, как его обычно переводят, сколько возможность свободно распоряжаться временем), а любая «занятость» была его нежелательной противоположностью, negotium (не otium). Ничего не напоминает?
Однако в отличие от древних Римлян, эта явно элитарная культура, чуждая 99% населения, не была настолько сильно встроена в массовую культуру, как сейчас.

Думаю наши потомки будут смеяться над выпусками современных «мужских» журналов, с обзорами на стереосистемы для специальных аудиокомнат и часы стоимостью с хорошую машину и тут же, на соседнем развороте статью «Как правильно заставить вашу женщину варить борщ».

Может у нас и нет тонких аллюзий на Вебера или Парето, но зато, в век интернета и социальных сетей, многие высказывания современной элиты настолько абсурдны и смешны, что их и нет нужды перефразировать.

One Comment

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.