Глава 5 Милый дом

Хмурое утро, как это часто бывает на севере, наступило внезапно. Светило вырвалось из-за туч выхватив у берегов Брагланда, кажущуюся такой малой по сравнению с изрезанными временем скалами фьёрдов галеру, на буксире у которой был драккар

Хродвальд стоял на кормовой надстройке галеры. Мертвые гребцы, повинуясь монотонным ударам барабана, вспарывали воду веслами, и галера уверенно и быстро скользила вперёд.

У Хродвальда осталось больше полутора десятка воинов, но стоять на ногах могли лишь четверо, не включая его самого. Да и сам молодой ярл тяжело опирался на борт. Стоящий на месте рулевого Клепп, с бледным и осунувшимся от бессонной ночи лицом, молчал.

— Стали блише, к вечеру точно нагонят – крикнул с высоты мачты неприятно унылый Зубоскал.

— Да как они нас заметили?! – в очередной раз изумился Клепп – Я просто не  понимаю!

Хродвальд внимательно посмотрел на море за кармой. Преследующие их драккары были слишком далеко, что бы можно было различить паруса.  Но Хродвальд был уверен — них вертикальные широкие полосы глубокого черного цвета.

— Вороны чуют добычу из далека – прокряхтел Атли. Последнее время он выражался витиевато. Видимо сказывалась работа над сагой. Он сидел над люком трюма и был весь перевязан, не мог шевелить рукой, ногой, да и в добавок меч южанина рассёк ему лицо по старому шраму. Но он зорко следил за тремя рабами, которые отбивали ритм на барабанах, заставляя двигаться весла в руках мертвых гребцов. Рабы спали по очереди, сменяясь, всю ночь.  Рядом с Атли сидел мертвый Клёнг, опираясь на Старуху с новым древком. Атли настоял что бы это было так. Они с Клёнгом были дружны в жизни, хоть это и не бросалось в глаза, и часто беседовали. Но видимо у  Атли осталось что сказать Клёнгу  – он постоянно что-то тихо рассказывал мертвому другу, а иногда начинал выкрикивать в холодный воздух пряди и висы, незнакомые Хродвальду. Видимо дело с сочинением его саги продвигалось.

— Хакон Черный высматривает кнорры охотников на тюленей со своего фьёрда целыми днями – сказал Хродвальд Клёппу.

— Я не понимаю другого – сказал подошедший Айван, и протянул ярлу кусок копчёного мяса. Сам он жевал не переставая, с тех пор как окончился бой – почему вас так это беспокоит? Неужели вы думаете что Хакон убьёт нас чтобы ограбить, после того как к нам явился сам Брагги? Просто скажем ему об этом и всё.

— Это бы сработало если бы там был кто-то другой! – проворчал Атли, отвернувшись от люка – но там Хакон Черный и пара его сыновей. Дай сюда мясо, и принеси нам вина, это будет кстати.

Айван отдал еду старому скальду, нервно посматривая в люк, и пошёл за бочонком южного вина, который вместе с остальной наиболее важной частью добычы лежал в просторной комнате с широкой и красивоукрашенной дверью. Сама комната располагалась в кормовой надстройке, так что Айвен обернулся быстро. За это время Атли взобрался по лестнице, и тяжело сполз на палубу рядом с Клёппом. Видимо он тоже хотел посмотреть на преследователей, но это недолгое путешествие его слишком вымотало.

— Всё таки я не понимаю. Что этот Хакон, пойдёт против общества? — упорствовал Айвен.

— Ты не слышал как его зовут? Его зовут Хакон Черный! – удивился Клепп, и добавил – подержи весло я покормлю свою добычу.

— Ты знаешь какая была кличка у отца нашего ярла? – спросил Атли у вольноотпущенника. Айвен молча помотал головой. Врать он не умел, поэтому Хродвальд сразу понял бывший трелл знал. Но Айвен так же знал, что братья кличку отца не любили, и могли сильно огорчиться, если им про неё напоминали. Особенно если это делали зависимые от них люди. Хродвальд внимательно посмотрел на Айвена. Довольно высокий, с простым открытым взглядом. Не красавец, не урод. Айвен был посредственностью. Не характера, не умения, ни опыта. Но сейчас, на корабле было семь человек, которые могли ходить, не сщитая самого Хродвальда. Два лучника, Веслолицый и Нарви – остальных некромант успел сжечь. Клепп, который после знакомства с дуэргарами простоял всю схватку на корабле у рулевого весла. В прочем своей дубиной он успел поработать, пару раз к нему пытались подняться южные треллы.  Двое раненых ещё на берегу. И Айван. Разумеется, ему просто повезло.

Хродвальд помнил его жену – красивая рабыня Торвальда, к которой он привязался. Влюбилась в Айвана без памяти. Айван не выделялся ничем, она могла бы выбрать себе в мужья опытного воина, и жить обеспеченно. Но Айвену повезло.  Торвальд тогда сильно удивил Хродвальда, отпустив её от себя. Да ещё и дав плохую, но всё же землю. А это очень большая удача само по себе, а уж от Торвальда…

Южане говорят что удача – богиня, потому что она так же ветрена и переменчива как избалованная вниманием женщина. Северяне знают что удача любит лишь достойных, которые заработали её внимание упорным трудом. А если уж есть в удаче что-то женственное,  то только в её любви к некоторым людям, в которых другие не видят достоинств. И в этом удача весьма постоянна. Себя Хродвальд сильно удачливым не считал, и поэтому решил, что если Айвен будет рядом, это пойдёт ему на пользу.

Он подождал пока все соберутся, и разольют кубки. Клепп вынул кляп девушке с тонкими черными узорами на лице. Клепп взял её после боя, найдя в трюме без чувств. Для этого ему пришлось убить двух охранников – с этим ему правда помогли Веслолицый и Нарви – но он почему то считал что она теперь принадлежит ему.

Атли пытался ему возразить, напомнив что Брагги велел убивать всех с такими узорами. В ответ здоровяк пришёл в такую ярость, что от его криков в себя пришёл Хродвальд, и встал на его сторону просто по привычке. Девушка осталась живой, но крепко связанной. Ей завязали даже глаза и рот. И одели сверху кольчугу – все знают, железо мешает колдовать.

Некоторое время все ели. Хродвальд и Атли больше пили – есть не хотелось, раны болели. Вино немного помогало, поэтому они потихоньку опустошили кубки, и протянули их за новой порцией почти одновременно.

— Открой ротик, ну, ну,  давай, ааам – гудел Клепп вкладывая кусочки мяса в рот своей пленнице.

— Смени его! – крикнул Атли в трюм. Ритмичное постукивание не надолго прервалось, и вновь возобновилось.

— Забавно – сказал Айвен.

— Што шабавно? – вскинулся Нарви

— Атли крикнул это на северном наречии. Но они поняли – пожал плечами Айвен.

Все хмыкнули и продолжили есть.

Сначала Хродвальд даже боялся что свежезахваченные рабы воспользуются каким-то образом расстроенными чувствами старого скальда, и попытаются отнять оружие у него, или у Клёнга. Но внимательно посмотрев в глаза этим людям понял, что страх в их душах не нашёл достойного соперника, и повергнув разум, гордость и волю воцарился безраздельно. У него был выбор – убить всех, или часть, или рискнуть и попытаться довезти всех. Это не просто. Пленников надо изредка проверять – если свяжешь слишком туго, отомрут конечности. Иногда развязывать – чтобы они не гадили под себя. Изредка кормить.

Он решил рискнуть – и оказался прав. На драккаре оставили только чуть меньше двух десятков крепких треллов с команды галеры против пятерых израненых северян, вместе с флегматичным Веслолицым. А на саму галеру переправили по возможности больше добычи, и скот и взятых на берегу рабов. Опасаясь молодых и сильных,  хоть и связанных мужчин, которых было вдвое больше  против десяти северян,  из которых могли стоять вообще только шестеро, а стоять долго только четыре, Хродвальд конечно беспокоился. Напряжённо следя за признаками готовящегося бунта, он заглядывал пленникам в глаза, но не видел в их глазах ничего, кроме страха.

Страх в человек может стать источником силы, но для этого его нужно усмирить, и обратить его на пользу себе.  Эти же люди привыкли покоряться страху. Покоряться силе своих ярлов и их хускарлов . Они верили своим надеждам и в своё будущее, и не верили в смерть. А без этого человек не сможет научиться жить.

И сейчас, когда пронзительный ужас хлынул им в души из голубых и бесстрастных глаз северных воинов, внутри у них не нашлось ничего что могло бы встать на его пути. Огромной черной волной он захлестнул их маленькие белые надежды, крохотную и хрупкую хрустальную гордость, взломал хлипкую стену мужества и утопил их разум, превратив мысли о будущем в надежду на жизнь.

Хродвальд их понимал. Когда ему было двенадцать, один бонд, тоже из рода Инглингов, как и дед Хродвальда, поссорился с его отцом. И решил что похитив сына Снора, он сможет заманить его в западню. Неприятные воспоминания.

— А вот моя ничего не понимает – проворчал Клепп, и аккуратно разжал деревянной ложкой удивительно белые зубки своей пленницы. А потом, придерживая челюсть пальцами, налил ей в рот немного вина. Девушка видимо пыталась сопротивляться, но за огромными руками Клеппа это не было особенно видно. Она страшно закашлялась, и Клепп быстро перевернул её лицом в низ. Внешне он прилагал усилий не больше чем Хродвальд, когда перекладывал свёрнутое в рулон одеяло. А ведь на ней была здоровенная кольчуга Клёнга. Держа её на руках, Клепп легонько её похлопывал по спине. Дождался, пока девушка перестанет кашлять, и снова попытался напоить. Пленница сжала зубы. Клёпп терпеливо отложил кубок, взял её лицо в левую руку, а правой начал вставлять деревянную ложку девушке в рот, что бы вновь его разжать. По красивой, но бледной коже щеки побежала капля крови.

— Ну вот, поранил – расстроился Клепп

— Да ты нешнее што ли! – не выдержал Нарви, но попыток помочь не сделал.

— Ну а что она не ест, не пьёт – расстроенно огрызнулся Клепп. Но ложку отложил.

— Писать наверно хочет. Или даже не только – предположил Айвен.

Клепп внимательно посмотрел на него, потом схватил свою добычу под мышку, и спустился в трюм. Прихватив по пути ведро, стоявшее на палубе.

— На самом деле я знаю кличку твоего отца – неожиданно заявил Айвен – но никто не знает, почему ты с братьями её не любите, и как он её получил.

Заявление бывшего раба было неожиданным. Хродвальд почувствовал всплеск злости, и попытался выхватить нож и ударить Айвена в лицо. Не убить, а так, поучить. Но тело его слушалось очень плохо. От резкого движения он повалился вперёд,  и ему потребовались обе руки, чтобы не упасть.

Резкая боль в ноге и спине прогнала злость, оставив лишь слабость.

Хродвальд посмотрел на немного испуганное лицо Айвена, когда тот подбежал что бы помочь своему ярлу сесть поудобнее. Ещё одно оскорбление, кстати. Нарви например, даже не дернулся. Только кубок от ярла отставил, чтобы тот вино не разлил. Айвен нашёл какую-то шкуру, свернул её. Потом привалил Хродвальда к борту галеры так, чтобы он мог двигать правойрукой, но при этом удобно полулежать. И принёс еду поближе.

— Опять тебе повезло — сказал Хродвальд глядя на Айвена, и прежде чем тот успел ответить, продолжил – и вино попьёшь, и про отца из первых рук узнаешь. Так и быть расскажу.

Хродвальд глотнул вина, немного помолчал, и начал:

— Когда мне было двенадцать, один бонд, тоже из рода Инглингов, как и мой дед, Хродвальд Придурковатый, поссорился с моим отцом. И решил, что похитив сына Снора, он сможет заманить его в западню.
Мой отец, Снор тогда был просто молодым ярлом с десятком друзей, даже без драккара. За мной отец пришёл один, голым по пояс, только с щитом и топором. Таковы были условия бонда, якобы он хотел поединка. – Хродвальд прикрыл глаза, вспоминая. Ясное теплое утро, он стоит на деревянной стене усадьбы. Его держат за верёвку на шее. Рядом тот бонд с семьёй, смотрит на такого нескладного, мнущегося в нерешительности Снора, который явно боится приблизиться к усадьбе своего врага. Они смеялись, и кричали Снору ругательства, называли Придурковатым. А Хродвальд всё надеялся, что сейчас из леса выйдут друзья его отца, такие сильные, с топорами и щитами, и заберут его наконец обратно домой, к матери. Хродвальд повёл шеей и потрогал старый шрам под подбородком, и продолжил:

— Отец пришёл и бросил вызов и своему врагу, и всем его сыновьям, с единственным условием биться по очереди. Но они только смеялись.  Наконец бонд – Хродвальд забыл, а может и не знал никогда его имя — послал на Снора сразу шесть своих сыновей, но отец не принял боя и побежал в лес —  Хродвальд помнил чувство бессилия, страха и отчаяния, когда он смотрел в спину отца.

Ночью один из рабов забыл топор рядом с тем местом, где был привязан Хродвальд. У Хродвальда была возможность взять оружие, и он уже немного умел им пользоваться. Но на протяжении томительно долгих мгновений, он никак не мог решится. Он отчаянно пытался себя заставить, уговорить, но словно стена липкого страха отгородила его от оружия, надежнее оков обездвижила его руки. А потом трелл вспомнил о топоре, вернулся и забрал его. Этого Хродвальд говорить не стал. Он опять отпил вина и продолжил:

— На следующее утро Снор вернулся. С ним были его люди, а с собой они вели связанных сыновей бонда. И устроил торг.

Хродвальд плохо помнил тот день. От него остались только несколько маленьких шрамов на подбородке, и один большой. Кажется, от ножа.

Позже он слышал как рассказывали о том дне дружинники Снора – по их словам Снор предложил сделку. Бонд убивает Хродвальда, но и Снор убивает одного из сыновей бонда, таким образом оба сохраняют лицо, и прекращают вражду. И как честный человек, Снор пришёл спросить какого именно из своих сыновей бонд хочет увидеть мертвым. Они долго ругались, крича и размахивая оружием. Видимо тогда Хродвальд и получил свои первые шрамы. Но когда Снор пригрозил убить всех своих заложников, старый бонд отбросил Хродвальда в сторону, и вогнал нож себе в грудь.

После того случая отца Хродвальда стали звать Снор Хорошая Сделка.

А Хродвальд понял, что страх тоже оружие.

Хродвальд обвёл взглядом своих людей и закончил:

— Отец сказал своему врагу, что не хочет вражды. Он сказал что тот может убить меня, но только пусть выберет сначала какого из его сыновей мой отец убьёт в замен. Просто что бы потом не говорили что Снор плохо ведёт дела. Они немного поспорили, а потом наш враг полоснул меня по шее, и воткнул себе нож в грудь. Так я получил свой первый шрам, а мой отец свою кличку.

Хродвльд замолчал, и устало прикрыл глаза. В его воспоминаниях в груди здоровяка что держал его за волосы и резал ножом, вдруг выросла стрела, а ни как не нож. Но это было давно, и Хродвальд был мал, и мог ошибиться.

Он снова посмотрел на горизонт за кормой галеры. Видневшиеся паруса уже можно было разобрать без особого труда – широкие вертикальные полосы. Такие паруса есть только у двух драккаров на всём побережье – «Ворон Битвы» (Рафнхилдр) самого Хакона, и «Черный Ворон» (Рафнсвартр) его сына Эгиля. Неизвестно кто из них хуже, но точно можно сказать что хуже них нету никого.

— А теперь подумай, южанин – прокряхтел Атли, не рискуя встать, и поэтому неторопливо переползая обратно к Клёнгу, и поближе к люку – что должен сделать человек, чтобы мы назвали его «Чёрным»?

— Неужели сшить черные паруса? – предположил Нарви.

Из трюма показался Клепп, с некроманткой под мышкой.

— Тогда у меня другой вопрос – отозвался Айвен – а почему вы такие спокойные, раз точно знаете что нас скоро догонят и убьют?

— Это если повезёт – хмыкнул Хродвальд. Клепп аккуратно посадил свою пленницу на место. На её обычно бледном лице, горел яркий румянец. Её руки были по прежнему связаны, но кляпа и ножных пут не было. Хродвальд одобрительно кивнул и продолжил  — Хакон большой затейник. Но можно попробовать позлить Эгеля, этот обычно сразу рубит голову. Хотя Вилобородому он выковырял ложкой глаз.

Клепп аккуратно посадил девушку, и сел сам. Посмотрел на еле ползущего Атли. Встал, и пронёс раненого по лестнице обратно на его место. Тот поймал его за рукав, и схватился за нож. Клепп спокойно выдержал гневный взгляд старого скальда, отцепил от себя его руку, и вернулся на корму.

— Я слышал вскрик – ехидно сказал Атли в спину Угрюмому – Фрея не любит когда любовь без согласия, ты не знал?

— А? – отвлекся Клепп. Он уже снова поил девушку. Та пила, хоть и с явной неохотой – А! Это я её подтёр. Ну а что, у меня четыре младшие сестры.

— Успокойся Айвен – сказал Хродвальд – скоро должен показаться Хмельной Фьёрд, а там Браггихольм. Мы зайдём туда, и Брагги сам скажет Хакону всё что он о нём думает. Ну по крайней мере, я уверен что мы должны доплыть туда до темноты.

— И надеюсь это всё таки будет скоро – сказал Атли, и похлопал по плечу Клёнга – во первых он начал пованивать, а во вторых я боюсь что скоро Клеппу придётся и меня подтирать. А я не хочу потом ходить таким красным как она, это же не прилично.

— Может ускорить темп? – встрепенулся Айвен

— Ты помнишь как выглядит Хмельной Фьёрд? – хмыкнул Нарви, поднимаясь обратно на мачту – мы проплывали его в темноте, вшя надежда на Атли, а он шлеп как крот.

— Ты счастливый человек Нарви! – тут же отозвался Атли, — а знаешь почему?

— Ты слишком стар штоб гоняться за мной? – предположил Нарви

— Нет, тебе повезло что вместе с зубами тебе выбили и мозги! Только безмозглый человек может быть по настоящему счастлив, и только безмозглый урод вроде тебя может предположить что я, скальд избранный самим Брагги, смогу пропустить Хмельной Фьёрд. Я узнаю что мы подплыли раньше тебя, и тебе не поможет что ты повис на этом бревне как копчёная рыба!

— Вы уже доплыли, олухи – раздался глубокий и сочный голос Брагги из сумки Атли – Клепп, здоровенная ты скотина, хватит обхаживать девок и дуй к рулю. Пора править к берегу!

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *