Глава 6. Медовый чертог

Брагиленд не та земля, которая даёт или дарит. Нет, у этой земли можно только заслужить или отнять.

Крутые каменистые склоны, заросшие узловатыми деревьями, переходящие в безжизненные каменные кручи, если по ним подниматься вверх, и затянутые ядовитым туманом болота, если спуститься вниз. Острые и опасные скалы, словно огромные клыки исполинского чудовища, вырастающие из побережья, вонзаются далеко в океан. Крохотные лоскутки пригодной для обработки земли на побережье и в глубине полуострова были полностью поделены и заселены.

Северяне не выбирали уклад своей жизни.  Сама природа сделала за них выбор – похожие на усадьбы, уединенные поселения, иногда на весьма значительном расстоянии друг от друга.  Такие усадьбы назывались «одаль».
В центре всегда стоит самый большой  и длинный дом, несколько десятков шагов в длину, сложенный из крепких, толстых брёвен. Тут живёт семья бонда, и сам одальман — человек которому принадлежит одаль. Правда это не всегда мужчина – но обычно это так. Он патриарх, и его слово закон непреложный и необсуждаемый. Хотя, конечно, перед серьёзными решениями он советуется. Только с женой. Ну и своими детьми, если они взрослые. Часто с ним, в его большом доме, живут и его племянники или дяди, со своими женами и детьми. Иногда их в длинном доме одальмана собираются десятки, несколько поколений семьи. И все они — свободные люди с правом носить оружие. Они любят оружие, ценят ловкость обращения с ним, и потому тренируются в перерывах между работой летом, и долгими зимними вечерами. Эти дяди и племянники не просто нахлебники, это бонды, свободные люди с правом голоса. Они могут владеть землёй, многие владеют имуществом в одале, и все они уверенно владеют оружием.    Вокруг  длинного дома одальмана разбросаны хозяйственные постройки – склады в землянках, длинные дома, похожие на дом одальмана — но не такие большие – для скота и рабов. Клети для припасов, амбары – всё это могло быть во множестве вариантов, неизменно одно – крепкая высокая стена вокруг одаля.
В доме одальмана, вдоль стен стоят сундуки и лари с добром – гордость одальмана перед гостями во время мира, и надежда для всей семьи в дни нужды. Пол застелен деревянными досками, и приподнят над землёй – только так спастись от опасно холодных сквозняков, вечного врага людей в этом суровом краю. У задней стены находится Высокое Место – вычурное кресло на возвышении – трон одальмана, символ его власти. Большой, выложенный камнями очаг по центру, прямо перед Высоким Местом – греет дом углями. Дым клубится под потолком, уходя в крохотное отверстие – тепло зимой бывает ценнее воздуха.

Само слово «одаль»,  на языке севера не просто усадьба, это слово можно перевести как родина. Там, внутри, за крепкими стенами домов — уют, очаг, близкие и родные. А снаружи, за запертыми воротами — огромный и совсем не добрый мир, населённый зверьми и чудовищами, а главное, теми, кто бывает опаснее первых двух – другими людьми.

Одаль маленький, самодостаточный мирок, в котором есть всё что нужно для жизни. В маленькой кузнице можно поправить оружие или инструмент, в небольшой мельнице смолоть зерно. У хорошего хозяина найдётся и вынесенные по ветру ямы для дубления шкур, и запрятанные в неприметном перелеске тайники с провизией. Но есть только одна сложность – население одаля растёт, а пригодной для обработки земли вокруг него не становится больше. Хуже того — земля оскудевает, а новые, расчищенные от леса и камней участки зачастую неплодородны, да и расположены на склонах холмов.

Поэтому люди севера постоянно искали новые земли. Расселялись вдоль рек, по побережью, на лоскутках земли в дебрях лесов, и случайных лугах найденных в горах. Постоянная нехватка земли сказывалась даже на самых богатых. Дед Хродвальда, один из наследников богатого ярла из могущественного клана Инглингов, смог урвать себе лишь каменистый язык земли, зажатый между скалами и морем. Но многим людям не досталось и этого. И даже за такое сомнительное счастье как относительно удобный фьорд и немного пахотной земли, пришлось сражаться.  Не случайно их владение называлось Фьордом Семи Битв.

К тому времени как Хродвальд вырос, северяне практически полностью заселили Браггиленд, разве что остались безлюдными непроходимые скалы юга, и безжизненные фьорды севера. Но и там появились промысловые посёлки рыбаков и охотников на моржей. Эти артели даже процветали, ибо рыбы пока было вдоволь.

Сам Хродвальд вырос на Фьорде Семи Битв,  как и множество других бондов, которые растут на одале своих отцов. Но, теперь, когда владение отца отошло его старшему брату Торвальду Большие Объятья, Хродвальд отличался от других бондов лишь тем, что кроме оружия и доспехов, отец оставил ему драккар.  Фьорд Семи Битв всегда будет родиной молодому ярлу, но свой дом и богатство он должен найти где-то ещё, ибо Родину делить нельзя.  Конечно, теперь это было довольно крупное, по меркам Браггиленда, поселение, почти прибрежный город, ставка ярла. Высокий, обнесённый частоколом в два человеческих роста, одаль ярла стоял на самом берегу, господствуя над окружающей землей и деревянным причалом. А ещё не меньше пятидесяти усадеб раскинулось по долине, и все одальманы в них поклялись Торвальду Большие Объятия в верности. Многие другие одальманы с ближних мест приходят к Торвальду, и меняют свою верность на его защиту. Торвальд может требовать со свободных людей лишь одну плату – кровавую работу на поле битвы, или Жатве Одина, как называют войну скальды. Так велит обычай. И обычай же велит не делить землю между сыновьями.

Единственное наследие что может дать одальман своему младшему сыну – умение сражаться. Когда одальман умирает, то вся его земля уходит лишь одному из сыновей. Остальные же получают лишь щит и топор. С помощью этих инструментов они должны построить себе совю новую жизнь, потому как нет в сумраке туманного Браггиленда мест, что не были бы заняты другими людьми.

Каждый год к вратам ярла приходят молодые и старые, принося свою алчность и злость. Каждый странник приходящий в одаль, по обычаю, должен назвать себя и дело что дает ему хлеб. И уже много лет редкий бонд, входящий под резные врата одаля, в ответ на ритуальный окрик раба не отвечает односложной издёвкой.

— Свен, Сын Видара, Красильщик мечей – хвастливо кричит младший сын младшего сына, у которого нет даже шлема, не то что меча.

— Ингмар сын Акселя, Кормлю воронов, – хмуро рычит на привычный окрик правая рука Торвальда, суровый воин, чьё лицо так посечено в боях что напоминает кору старого дерева.

— Вендла, Фридадоттир. Сажаю в красное деревянные цветы, – однажды ответила с весёлым смехом, девушка с хищным лицом, чьи стрелы с красивым оперением и в правду потом находили в телах  многих и многих воинов. Будущая жена их отца, и мать всех его троих сыновей.

Уже многие годы на севере есть люди, чьё ремесло война. Чьё поле — битва, и урожай — смерть. Они не знают и не хотт знать других занятий, и их становится всё больше.

Младшие и средние, племянники и освобождённые, мужчины и женщины. Все они идут к ближайшему ярлу. И особенно к сильному и удачливому ярлу.

А Торвальд был силён, богат, удачлив. И к нему стекались десятки людей. Даже сейчас в его дружине больше тридцати человек, а ведь он придирчиво отбирал лучших. Но люди приходят и приходят, иногда до десяти человек в месяц.

Все эти люди пришли за славой и добычей. И главное – каждый из них хочет найти себе будущее. Каждый год уходят ярлы в набеги на соседей, ввязываются в кровавые распри с родственниками. Война накрыла сервер, и лишь строгий взгляд Брагги не дозволяет сидящим за высокими стенами ярлам проливать кровь как воду связывая их обещаниями и клятвами. Но и это не может продолжаться долго.

Одаль Торвальда Большие Объятья уже давно было больше похоже на деревянный замок южных аристократов, чем на затерянный в лесах северный одаль. Даже враги признавали, что ярл Фьёрда Семи Битв — большой и известный правитель, и его жилище соответствует его мощи. Но среди владений ярлов встречались и более крупные, и куда более богатые.

Но никакой смертный не может спорить с величием бога. Брагихельм всегда был самым впечатляющим, самым большим, самым богатым. И его сердце — Чертог Брагги. Огромный, длинный дом, с высоким деревянным сводом. Уже было тепло, и часть крыши разобрали, чтобы дым от огромного каменного очага свободно выходил. Окружённый массивными каменными плитами, очаг был достаточно большим, чтобы в нём можно было зажарить быка. Пиршественные столы могли бы вместить и две сотни воинов. Земляной пол, утрамбованный до состояния камня, был застелен шкурами. Весь. Совсем не дешёвое удовольствие! У стен стояли массивные бронзовые (и безумно дорогие)  держатели для факелов. Каждый освещал массивное деревянное ложе, покрытое ещё более дорогими шкурам. Кое где, вдоль стен были и отдельные помосты для павших в битве с хмелем, отделённые от зала переносными перегородками из сплетенных ветвей.

Во дворе были огромные амбары, и дома для гостей, настолько большие что в них целиком бы мог уместиться одаль поменьше. И всё это обнесено толстым частоколом высотой в три человеческих роста, с деревянными же башнями по углам. Поверху устроена крытая галерея для стрелков на которую можно попасть лишь через башни.

Брагихельм был домом не только для старого бога, но и для братства Фениев. Фении были не многочисленны. Воинов туда отбирал сам Брагги, да ещё и был при этом куда более строг чем даже к своим скальдом. Фении были малы числом, но пользовались уважением, потому что каждый из них отличался мужеством и удивительным умением убивать.

В отличие от всех других одалей, в Брагихельме было святилище. Древние святилища, что заложили предки северян, едва ступив на эту землю  —  остались у голых южных скал, во владениях Инглингов, но и этому святилищу было не меньше трёх сотен лет. Скальды до сих пор поют саги о том, как Брагги уговорил огромные камни вырваться из плена скал, и прийти на новое место, указанное им сладкоречивым богом. И встать там в круг, окружив древний, почти заросший землёй, красный алтарь, который, как утверждала сага, уже был тут и до первых людей, и до Брагги.

Но всё это молодой ярл видел мельком. Его буквально  как мешок сняли с корабля, и пронесли по узкой, извивающейся по крутому склону холма  тропе. Пронесли сквозь ворота, под нависающей превратной башней из толстых брёвен, пронесли по двору, и занесли наконец в чертог Брагги. Всё это время он видел только небо, и только в чертоге смог наконец разглядеть что-то кроме облаков. Безупречно белые столбы, на которые опиралась крыша, скрывались в полумраке.  Светильники не разгоняли мрак до конца. И хоть он и видел не так много, Хродвальд поражался великолепию пиршественного Зала Брагги. На ум приходили многие клети что пели об этом месте скальды, называя этот чертог Мйодхолл – Медовый зал, и считая его самым величественным на всём Брагиленде. Хродвальд согласился с каждым из них.

Они пробыли там три дня, но молодой ярл мало что запомнил из этого времени. В памяти остались словно бы осколки разговоров. Он помнил, как старый бог ухаживал за его ранами, смазывая их лечебным бальзамом, помнил свое удивление, когда вынырнув из тяжелого забытья увидел, как Веслолицый смеялся, запрокинув голову. Старый лучник хохотал как беззаботный ребёнок, сидя рядом с Брагги, а ведь Хродвальд даже за новую кольчугу не смог бы вспомнить Веслолицего хотя бы широко улыбающегося. Однажды вечером у ложа раненого ярла собрались почти все, кто мог ходить – Клепп и Нарви. Клепп вместе с пленницей, с которой он похоже не расставался. На ней больше не было железа и пут – Брагги уговорил её не колдовать в его доме. По крайней мере сам старый бог так сказал, и никто не стал сомневаться в его словах. Брагги поил девушку каким-то странным зельем, от которого та была словно пьяная, и постоянно смеялась. Это зелье должно было помочь ей в усвоении языка, но для этого надо было всё время говорить на наречии севера в её присутствии. Именно для этого им и потребовался Нарви.

— Ну спускаюсь я в трюм, а там Атли с Клеппом. Клепп то он значит встал такой и кааак заааорёт, мол, «Моя добыча!»  Атли аж на зад сел! – обильно жестикулируя втолковывал колдунье Нарви.

— Да раненый он просто был – гудел смущённый Клепп – вот и упал.

— Откуда у тебя зубы, Нарви?! – вслух удивился Хродвальд.

— Брагги дал! – радостно переключил своё внимание на Хродвальда лучник. Он ироко открыл рот, и наклонился над ярлом – Саатри, каеные! – и добавил уже нормальным голосом – сильно хитрая магия, сам Брагги надо мной два дня пел!

— Фении вставили – буркнул Клепп – но Брагги и правда, почти два дня пел, уговаривал раны затянуться и тела силой налиться. Тебе не видно, а у вас всех считай только рубцы и остались. Даже у сына Вальдгарда культя затянулась.

Хродвальд внезапно вспомнил, что его так терзало во время боя, и боясь опять провалиться в забытьё, быстро сказал:

— Слушай, а как его зовут?

Клепп наморщил лоб, и не понимающе посмотрел на Хродвальда:

— Кого?!

— Да сына Вальдгарда же! – просипел Хродвальд и закашлялся.

— О-о-о, ярл – протянул Нарви, — что-то ты совсем плох.

— Вальдгардсон, Вальдгардсон, — захохотала колдунья и захлопала в ладоши.

— Ну да, — кивнул Клепп — так и зовут, сын Вальдгард – и поощряющее погладил девушку по бритой голове – умница. Давай, повтори за мной, «я умница»? Ну? Давай, скажи, «умница»?

— Нет! – упрямо замотала головой колдунья, и от этого движения её голова, по-видимому закружилась. Она упала на шкуры, после чего снова захохотала.

— Привязался он к ней – кивнул Нарви на Клеппа, который с улыбкой смотрел на барахтающуюся в меху пленницу – надо отдать.

Хродвальд вздохнул. Есть черта, которую нельзя переходить. Опасная черта, шаг через которую может уничтожить будущее и привести к смерти даже самого сильного ярла. И особенно ярка эта граница, когда дома, на берегу, начинается делёж добычи. Если ты взял оружие с убитого тобой врага – оно твоё, как и доспехи. Если ты присвоил мелкую вещь, которую можешь зажать в кулаке – застёжку плаща для сына, монетку для подарка жене – никто не скажет тебе ни слова. Но остальное, всё что крупнее, это добыча всех. И ярлу тут принадлежит немногим больше чем другим. Единственное привилегия – выбирать первым.
Добычу поделят на 48 равных частей. Восемь частей возьмёт Хродвальд, четыре за то, что он их ведёт, и ещё столько же за то, что корабль принадлежит ему. По две части возьмут Атли и родственники Клёнга. Остальные получат по одной доле. И не важно, если они не вернутся с ярлом – их долю заберут те, кого они назвали перед отплытием.
И если доли будут не равны, если какой-то предмет будет явно дороже, и ничего не уравновесит его в доле остальных – его разрубят на куски. Кубки, пиво, оружие, ткань – каждый получит кусок, если не откажется от одного в пользу другого. Делёж добычи, трудное, напряжённое дело, в котором легко нажить самых страшных врагов и потерять самых верных друзей. Молодой ярл надеялся лишь на Торвальда Большие Объятья. Если кто и мог сделать так, чтобы не один из бондов не ушёл обиженный, так только он. И то, это у старшего брата получалось очень редко. И совсем не годилось связывать себя обещаниями. Хродвальд не мог дать обещание. Он вздохнул, и уже открыл было рот чтобы отказать, но не успел:

— Тебе не придётся ничего делить. Эта пленница моя – удивительно красивый голос Брагги раздался откуда-то сверху. Как и всегда, неожиданно. Если В Брагги и было что-то постоянное, так это то, что он всегда появлялся неожиданно. Ростом бог был почти в два раза выше среднего человека, и даже Клепп, со своими удивительными размерами, и тот не доставал ему до плеча. Окладистая борода была заплетена сложными узорами, и в неё были вплетены серебряные и золотые нити. Ясные, красивые глаза, в паутине весёлых морщин, притягивали к себе взгляд. Но отвечать на прямой и внимательный взгляд самого старого из скальдов, было приятно. Если человек долго смотрел на Брагги, он начинал улыбаться, а потом и петь, и смеяться, словно один вид великого пропойцы пропитывал голову счастливчика хмельным медом.

— Я забираю её на правах хозяина, в уплату ночлега – хохотнул Брагги – новый обычай!

Клепп угрюмо поднялся, его рука судорожно схватила рукоять меча, висящего на его поясе.

— Не забывай с кем ты говоришь! – схватил друга за руку Нарви. Его рука казалась цыплячьей лапкой на бычьем окороке, но старался он изо всех сил. Клепп молчал, и тянул меч из ножен. Брагги подождал пока меч выйдет на ладонь, и продолжил, как ни в чём не бывало:

— Но пусть пока поживёт у тебя. В этот момент к Клеппу, с другой стороны прилипла и сама девушка, словно понимая, что разговор о ней. А может и понимая.

— О, выбралась из шкур? – порадовался за неё Брагги, и, протянув руку, коснулся её щеки – а теперь поспи.

Девушка обмякла, и начала падать, Клепп едва успел подхватить её. Для этого ему пришлось выпустить меч.

— Кстати, Клепп, а что ты там за меч то хватался? – поинтересовался Брагги, похохатывая – убить меня хотел?

— Да нет – прогудел Клепп, густо краснея. Он осторожно отпустил свою пленницу, и та осталась лежать у него на коленях – вот меч просто ярлу показать хотел. Смотри, какой красивый меч, Хродвальд! – одновременно с последней фразой он выхватил клинок, и сунул лезвие под нос молодому ярлу. Меч и правда был очень хорош. Это был меч южного бонда с галеры. В прошлую схватку ярл не очень то и рассматривал оружие своих врагов, но сейчас, когда свет заиграл на полированной стали, Хродвальд почувствовал как что-то кольнуло ему в сердце. Оружие было красиво хищной и лаконичной красотой строгих линий, всё в нем было подчинено только одному – убивать.

— А я вот не люблю когда клинок полируют, по мне, так узор ковки красивее – вмешался Нарви. Надо отдать ему должное, он ждал не меньше трёх фраз, прежде чем снова перетянуть на себя внимание. Он устроился поудобнее, и продолжил – вот помню был у меня нож…

— Потом расскажешь – мягко прервал его бог застольных историй – послушай меня Клепп, пока спит та, из-за которой ты сейчас чуть не отрубил нос своему ярлу. Я должен сказать тебе, и твоему ярлу, и этому прохвосту, потому что он всё равно узнает, почему я велел снять с неё оковы. Я обещал ей что отправлю её домой, если она этого захочет, и придёт ко мне через два года. В обмен я просил её не причинять вред людям на моей земле. Ну только если против неё замыслят зло. Я знаю, ты видишь в ней лишь деву, что не так давно перестала быть ребёнком, но ты не прав. Силы колдуна что плавил плоть во время вашей схватки с Черным Кораблём, лишь струйка талой воды с крыши землянки против кипящего потока который бежит от самых Южных Гор. Она воин, опасный сильный воин, способный убивать легко и быстро, и её оружие всегда находится уже в её руке. Я хочу, чтобы ты знал об этом сроке, и не противился, если она решит уйти. Но эти два года я попросил не для себя, а для тебя, ибо я вижу, как горят твои глаза, когда ты смотришь на неё.

Клепп помолчал. Потом взял девушку на руки, и легко поднялся

– Пойду положу спать – буркнул он, и вышел из ярко освещённого факелом круга. Но потом, остановившись, обернулся и добавил – захочет уйти, держать не стану. Ты ведь это хотел услышать, тот, кто первым спел о любви? – и снова зашагал в темноту.

— Я за неё ещё и выпил! – Брагги подмигнул Хродвальду и поднял не известно откуда взявшийся рог. Отхлебнул и отдал Нарви, а потом снова обратился к ярлу – скоро ты уснёшь, но тело твоё окрепло. Раны будут беспокоить тебя в старости, и тебе придётся много потрудиться что бы руки и ноги снова стали сильны как прежде. Не шевелись, разбудил я тебя от целебного сна не для этого. Завтра сюда прибудет на своём драккаре твой брат, Вальдгард. Он отвезёт тебя и твоих воинов домой. Ты проспишь всё это время – Брагги хохотнул, и помахал перед остекленевшими глазами Нарви, который, как только сейчас заметил Хродвальд, беззвучно разговаривал с кем-то невидимым для ярла – а пока я хочу дать тебе три совета, и первый совет об удаче. Поверь я очень стар, я видел богов и чудовищ, видел существ самых странных которые только можно придумать, и видел существ которые невообразимы, но я редко удивлялся всему этому. Удивляли меня только люди. Поэтому я и люблю вас, и особенно ваш народ. Но силы мои конечны, и убить меня легче чем многих других богов. Живи и помни – когда не станет меня, и если это случится при твоей жизни, то ты должен любить свой народ вместо меня, беречь его и всё прощать ему, ибо если это не смогу сделать не я и не ты, то кто же останется? И завещай это своим детям, а те пусть завещают своим, а те своим, и так до самого конца. – Брагги выжидающе замолчал. Хродвальд прокашлялся, приподнялся, с удивлением обнаружив, насколько он ослаб, и сказал:

— Клянусь силой своей, клянусь сердцем своим, клянусь будущим потомков своих! – и упал обратно на своё меховое ложе. Брагги последние лет десять требовал подобное обещание почти у каждого встречного, так что уже даже сложилась определённая традиция ответа. Поэтому Хродвальд не удивился словам старого бога. Хотя мысли о том, что вечный шутник может умереть, навевали тоску. Брагги удовлетворённо покивал

— Я плохо вижу нити судьбы что плетут Норны, да и нет им равных в этом деле, и потому о будущем надо спрашивать лишь у них. Но я уже четыре сотни лет не слышал их голоса. И когда я заметил тебя, плывущего на старом корабле с горсткой смельчаков, через такое большое, и такое опасное Льдистое Море, я по старой привычке, спросил у них о твоей судьбе. Представь, как ты удивил меня тем что вернулся, и представь, как был удивлён я пришедшем мне от них во сне ответом. Великие Норны провели пальцами по узору твоей судьбы, до самого конца, и в мутном котле будущего они увидели твою смерть. – Брагги помолчал, отвернувшись, а потом тихо сказал:

— Твоя смерть будет смертью глупца — он положил на Хродвальда неожиданно тяжёлую руку, когда ярл возмущённо заворочался, пытаясь встать, выслушал тихие протесты и веско продолжил – пророчество плохое, но мне случалось предотвращать и такие что ужасали самих богов, юный воин. А потому послушай меня внимательно, как никого и никогда. Узоры судеб запутанны и непредсказуемы для всех, но те, кто видит не видя, кто слышит не произнесённое и понимает необъяснимое, тот может дать ответ к чему ведёт твоя дорога. Но ты выбираешь свой путь сам. Ты главный на корабле своей судьбы, и если Норны говорят, что ты ведешь его в бурю, это лишь значит, что пришло время переждать в глубоком фьерде, пока шторм не утихнет. Как любой пастух может угадать где искать потерявшуюся корову, так и Великие Норны, в конце концов видят лишь то, что может произойти, если всё оставить как есть. Найди себе тех, кто сможет сказать тебе правду в глаза. Найди того, кто мудр, потому что ты слишком умен, и потому не умеешь читать в сердцах людей. Найди того кто осмотрителен, и пусть его осторожность граничит с трусостью – пусть он будет подле тебя, и всегда указывает тебе на опасность которую ты не видишь за своей храбростью. И пусть у тебя будет человек, которому веришь, что бы он мог оценить твои действия, и ты сможешь посмотреть на себя со стороны. И если ты будешь слушать их советы, и правильно выбирать дорогу, то в следующий раз Норны нащупают совсем другой узор твоей судьбы – Брагги вздохнул, и приподняв Хродвальда дал ему воды, из простого деревянного ковша. – Ты запомнил? – дождался кивка от Хродвальда, и продолжил – скоро ты уснёшь, но наш разговор останется в твоей памяти на долгие годы, и ты будешь вспоминать его чаще, чем тебе бы хотелось, и не тогда когда это нужно. Но я всё равно дам тебе свой последний совет, который покажется тебе бесполезным – Брагги приблизил своё лицо к лежащему Хродвальду, и заглянул молодому ярлу в глаза – Что бы убить бога, нужен другой бог! А теперь  спи! – Хродвальду моргнул, и вместо Брагги он увидел старую Доту, кормилицу из родного одаля. Старушка увидела его округлившиеся глаза, разрыдалась, и начала его обнимать. Он отбивался неожиданно слабыми руками. Немного осмотревшись он понял что находится в длинном доме своего отца. Какая то молоденькая, и некрасивая рабыня кричала в дверь:

— Очнулся, молодой господин очнулся!

На её лицо падали теплые лучи. Значит уже день. И это уже не Браггихельм.

Ярл понял — ему лишь показалось, что он моргнул. На самом деле он закрыл глаза в Мйордхоле Брагги, но открыл их, только спустя дни, и уже в Фьёрде Семи Битв.

2 комментария

    • vigosan

      Я тут на экспо устроился. Чот работать заставляют. Немного подзабросил. Изредка ковыряюсь потихоньку, часик-полтора иногда выкраиваю. Так что планирую на этой неделе рассказик выложить. А на следующей продолжение повестей, одну, может даже две главы.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.