Избранный

***

Восьмой мягко перебирал суставчатыми лапками, осторожно пробираясь по крутому склону пещеры. Камень крошился под его коготками, но давал достаточную опору, чтобы Восьмой мог не бояться рухнуть вниз. Пещера была огромна, но её размеры лишь угадывались Восьмым. Тихий зеленоватый свет исходящий из похожих на гигантский слоеный чайный гриб колоний микроорганизмов, часто раскиданных по скалам, не разгонял темноту дальше чем на сотню шагов. Задев тонкий, похожий на поганку гриб, Восьмой скользнул по длинному скальному осколку, который выступал из стены словно балкон. Восьмой, крепко вцепившись в неровности всеми своими восемью ногоруками, осторожно высунул свою уродливую голову над карнизом, и посмотрел вниз. Там, в двадцати шагах ниже, в мягком зеленоватом свете и приторно воняющих сломанных гигантских грибах, шла битва.

Восьмой поморщился от пронзительных криков врагов. Омерзительные, мелкие и вонючие твари, с отталкивающими мордами без хелицер, и двумя глазами. Только две руки, всего две ноги. Ноздреватая и неровная кожа, не прикрытая хитиновой броней. Они могли бы показаться жалкими противниками, но Восьмой уже испытал на своей шкуре на что они были способны, и оценивал опасность как высокую.

Даже сейчас, несмотря на то что вражеский отряд собирателей попал в искусную ловушку Восьмого, они смогли не дать себя перебить сразу, а сейчас умело сражались. Сражались среди двуглазых все, что для Восьмого, выросшего в Сообществе, которое строго делилось по сферам деятельности, было до сих пор удивительно. Восьмой заметил, что один из воинов сообщества оказался отсечен от остальных. Лишенный прикрытия, он тут же оказался атакован с боков. Топоры двуглазых не смогли пробить панцирь, но если врагам удастся нанести удачные удары по лапам, это могло лишить Восьмого еще одного воина. Восьмой послал приказ, и его воин, руководимый им, стремительным рывком выбрался из окружения, и присоединился к остальным. Это не спасало ситуации, двуглазых было полтора десятка, а воинов Восьмого всего шесть. И хотя несколько разорванных трупов врагов показывали Восьмому, что выбранная им тактика засад принесла успех, все же он опять недооценил опасность.

Один из воинов Восьмого, самый большой, черный от возраста, ловко подсек одного из кружащих вокруг него двуглазых врагов своими гипертрофированными жвалами, и быстрым движением разорвал пополам. Этот покрытый отметинами боев ветеран мог бы стать любимцем Восьмого, если бы Восьмой был способен хоть на какую ту форму привязанности. Успех черного попытался повторить другой воин – тот самый, что чуть не погиб минутой раньше. Судя по бледному, белесому цвету панциря, и сравнительно маленьким жвалам – совсем молодняк. Опыта белесому не хватило. А может сказались удары, полученные им раньше. Передние ноги его подломились во время рывка, он с размаху ткнулся в землю, бесполезно разбрызгивая яд. И тут же один из тех из двуглазых, кто был рядом, с пронзительным воплем ударил по голове замешкавшегося воина Содружества. Восьмой ощутил волну боли. Конечно, боевые пауки Содружества не ощущают боль так как другие существа. В их исполнении это было больше похоже на короткий и сухой доклад о повреждениях. Хотя Восьмому не с чем было сравнивать. Он мысленным приказом бросил вперед одного из соседей раненого новичка, одновременно с этим прикидывая ловкий маневр для остальных. Синхронно двигаясь, они могли взять в кольцо раненного товарища и спасти ему жизнь. У того еще были шансы на восстановление. Восьмой услышал шорох сзади, и отреагировал мгновенно, выпустив струю яда, и метнувшись в сторону. Обернувшись он увидел еще двух из враждебных ему существ. Восьмой поразился тому, как близко они к нему подобрались. Окутанные жёлтым облаком яда, эти двое пронзительно верещала, широко раскрывая ротовые отверстия. Яд Восьмого разъедал им кожу, обнажая череп и мелкие кости рук, в которых они по-прежнему сжимали оружие. Но мелкие твари все равно пытались добраться до Восьмого, они упорно продолжали пытаться ткнуть Восьмого в уязвимые глаза. Восьмой лениво уворачивался, и внутри его покрытой редкими щетинками головы, складывались тень чувства, похожая на неуверенность. Для машины смерти, выращенной Содружеством, это могло смело считаться аналогом отчаянья. Восьмой быстрым движением метнулся к одному своему противнику, и ударом лапы сбросил его вниз с карниза, но второй успел полоснуть мягкое брюхо Восьмого кривой и острой железкой. Восьмой вонзил в него свои ядовитые жвала, и некоторое время был сосредоточен на том как жертва колотится в агонии. Вспомнив что внизу идет бой, выглянул за край. Белесый был мертв. Конечно, он был слишком сильно похож на паука, чтобы так просто умереть. Он все еще дергался, пытаясь встать. Но разбитая голова, несколько отсеченных лап, и вспоротое брюхо не давало надежды на восстановление. Еще двое воинов были сильно повреждены, и только старый черный ветеран держался уверенно. Врагов осталось не более десятка, и они верещали, показывая пальцами на карниз и смотрящего на них Восьмого.

Восьмой задумчиво вонзил жвала в живот убитого им двуглаза, и аппетитно хлюпнув втянул содержимое желудка, своей жертвы. С одной стороны, врагов осталось мало, но с другой стороны, среди них все еще остались все самые крупные, и хорошо вооруженные. Разбираться во врагах и выбирать тактику – основная функция таких как Восьмой. Но сейчас он затруднялся. Победа была не очевидна, хотя у Восьмого все еще оставалось в строю целых пять воинов против всего лишь десяти двуглазов. Когда он только начал, у него было больше двадцати воинов, и за один бой каждый из них мог убить больше десятка этих мерзких двухглазых тварюшек.

Раньше Восьмой бы отдал приказ атаковать даже не раздумывая. Сейчас он не был уверен. Его враги были сложным, мало предсказуемым противником, который постоянно повышал свой уровень опасности. Двуглазы тем временем, заняли удобную позицию на крупном валуне.

Восьмой привычно прикинул, как бы воинам Содружества получше к ним подобраться. Он практически решился на атаку, но тут о себе дал знать Наблюдатель. Мелкий крылатый паук с огромными глазами появился из темноты пещеры, выделяя запах тревоги. К врагам идет подкрепление. Восьмой отдал приказ воинам на отход и сорвался с места первым. Каждый из боевых пауков Содружества подхватил по трупу, и побежал за Восьмым. Белесый остался умирать в одиночестве. С поврежденным жвалом, и несколькими серьезными ранами, он не был нужен Содружеству. А значит ему следовало умереть.

Восьмой не боялся, что его будут преследовать, но тем не менее взял быстрый темп. Он только что принял новое решение. Он возвращался домой.

 

***

Родное логово встретило их привычной суетой. Сотни рабочих сновали по своим бесконечным делам. Десятки наблюдателей висели в воздухе, иногда стремглав уносясь вдаль, либо буквально ныряя в вертикальные отверстия Логова. Найдя Кормильщика, Восьмой и его воины наконец нормально подкрепились. Жирное белое тело Кормильщика ритмично сокращалась, выбрасывая из себя бурую питательную массу. Наевшись, Восьмой почувствовал удовлетворение. Он наконец был дома. Оставив воинов на попечение рабочих, он направился в глубь запутанного лабиринта из тесных проходов. Восьмому пришлось несколько раз подолгу ждать у гвардейцев, которые буквально закупоривали туннели своими огромными бронированными головами. Утробно посвистывая, и угрожающе шевеля жуткими жвалами, слепые гвардейцы пропускали Восьмого только после того как подтверждение на проход приносил один из Наблюдателей, от самой Королевы. Наконец его пропустили в сам тронный зал. Восьмой невольно поскрипывал жвалами, возбужденно втягивая запах Королевы. По её огромному телу сновали несколько видов рабочих пауков. Голова, кажущаяся маленькой по отношению к гигантскому яйцекладу, была на самом деле больше Восьмого в несколько раз. Представ перед Королевой, Восьмой возбужденно засучил лапками.

— Я уже и забыл до чего же ты мерзкая тварь, Командующий – раздался скрипучий голос от одной из каменных ниш в стене — Давай, подойди сюда и докладывай!

Восьмой не реагировал. Он не понимал слова. Зато воспринимал желания Королевы. Именно ее приказ он выполнил, секунду спустя. Пробежав по толстой кишке, соединяющей Королеву с нишей, он нашел в ней одного из Думающих. Заемный мозг. В Содружестве относительно разумными были все его члены, но развитый интеллект и абстрактное мышление было чревато сложностями в строгой иерархии многосоставного организма Содружества. Поэтому единственными, кто мог действительно самостоятельно мыслить, были только Королевы и Командующие. Но чтобы мыслить действительно масштабно Королева использовала других разумных. В нишах корчились несколько существ, которые не родились членами Содружества, но которые стали его частью. Соединенные с Королевой длинными пуповинами в одно целое, превратившиеся в огромные червеобразные создания, почти утратившие свой первоначальный облик, эти заемные мозги, были единственными существами в Содружестве, кто мог говорить. Принеся свои знания и память из прошлой жизни, они служили добывшему их Логову, становясь постепенно частью личности Королевы.

Повинуясь приказу, Восьмой вошел в опутанную паутиной нишу, в которой лежал один из Думающих. По его бугрящимися складками белой кожи, под которой были видны потоки питательной жидкости, в этот момент бегали крохотные Чистильщики, удаляя грязь и подъедая поврежденные и отмирающие участки. Думающий был двуглазом, но не того вида, с которым воевал Восьмой. Думающий был стар, и его голова почти полностью вросла в тело, глаза атрофировались, ноги и руки чистильщики отъели еще много лет назад. Восьмой, мелко подрагивая, начал транслировать все что с ним произошло с тех пор, как он во главе двадцати воинов и многочисленной свитой из кормильщиков и рабочих покинул логово и отправился выполнять приказ.

Зелёнокожие двуглазы не встраивались в Содружество, они не приживались у Королев. Некоторое время они были лишь одним из еще одних видов случайной пищи, но очень скоро логова, граничащие с постоянно растущим ареалом обитания этого нового вида разумных, стали нести потери. Двуглазы, что жили на территории Содружества до этого, тоже случалось наносили урон различным логовам, чаще всего, когда Содружества пополняло запасы Думающих. Но никогда до этого такой урон не был так разрушителен и систематичен. Зеленокожие тварюшки не только убивали и пожирали случайных рабочих и наблюдателей. Они атаковали логова и уносили запасы еды, отбивали галереи с плантациями, убивали воинов. Когда они убили первую Королеву, приграничные логова выделили отряды для уничтожения опасного вида. Но не преуспели.

— Милая, взбодри меня – донеслось из ниши – этот мерзкий паук мне тут интересные вещи рассказывает. И буди остальных.

Толстая кишка дернулась рядом с Восьмым. В остальных нишах тоже началось шевеление. Послышались голоса.

Восьмой не понимал слов, и не обращал на них внимания. Он чувствовал себя в покое и безопасности рядом с Королевой. В самом сердце логова, под защитой гвардейцев и толщи прочного камня, он впал в состояние ступора, заменяющее паукам Содружества сон. Вокруг него шумели Думающие. Те, кто еще мог говорить, большинство же общались мыслью. Среди ползающих, бегающих и летающих гигантских пауков, самых разных расцветок, в темноте гигантской колонии полуразумных насекомых, слышалась речь. Гневные крики, уговоры, бессвязные вопли, размеренные монологи сливались в гвалт. Думающие спорили и соглашались друг с другом, часто говоря одновременно – странный симбиотический союз множества сознаний, располагающий памятью десятков существ, работал как одно целое. Королева думала. Это продолжалось довольно долго — мимо восьмого в родильные камеры пронесли больше сотни яиц.

Наконец решение было принято. Королева мягким движение схватила Восьмого, и начала укутывать его в кокон. Восьмой, разумеется не сопротивлялся. А потом он почувствовал, как его медленно, почти нежно проткнули Королевским жалом. Восьмой крепко уснул.

***

Когда Восьмой снова начал сознавать окружающее, он вдруг понял, что его поле зрения сильно изменилось. Его дополнительные глаза сильно испортились. Он подумал, что на них налипла грязь, и хотел почистить голову, но обнаружил что его тело потеряло четыре лапы, и теперь у него их осталось всего четыре. Да и те на редкость неуклюжие.

— Не отвлекайся. Продолжай проговаривать слова! – услышал он голос Думающего, и понял, что мерзкие звуки, что он до этого слышал только от Думающих, может издавать и он сам. И он издавал. И даже понимал их смысл.

— Помогите! Помогите мне кто-нибудь! Спасите меня! – проговаривал Восьмой под осторожным мысленным руководством Думающих. Думающие были не довольны результатом. Восьмой слышал мысленные команды:

— Нежнее! Мягче!

— Он как колесо скрипит!

— Может он просто пасть будет разевать, а для слов мы отдельного вырастим?

Восьмой не понимал, что от него хотят. Но, уловив секреции Королевы, удвоил усилия.

— Так уже лучше! Только быстрее!

— Мелодичнее, бледная ты тварь! У него что там жало осталось?

— Почти рудиментарное, оно не должно мешать…

— Вырвать! Хотя нет, там же очаровывающий яд…

Восьмой растерялся от многоголосицы в своей голове, хотя растерянность в нем не была предусмотрена. Зато он обнаружил в себе странные изменения. Возможность и желание подыгрывать, подражать. Рабочие начали очищать его от кокона и остатков старой кожи. Восьмой старательно подражал Думающим, повторяя те же странные слова, смысл которых он знал, но не мог осознать.

Поток мыслей и сознаний Королевы проходил через него как бурный поток мутной воды через быстрину. Чувствовал Восьмой этот мыслеток так ясно и четко, как никогда раньше.

Какой-то частью своего симбиотического сознания Королева управляла Логовом. Ведя учет, строя планы, просчитывая необходимость в еде, солдатах, рабочих. Другой частью своего сознания, Королева постоянно думала о новой угрозе.

Появление нового вида разумных не казалось необычным или опасным. Содружество часто проигрывало битвы разумным расам Подземья, ибо те были гибче, умнее, инициативнее полуразумных воинов Содружества. Вид почти разумных пауков, выращиваемые Содружеством —  Командующие, к которым относился и Восьмой, только немного сравнивали шансы. Содружество редко, но теряло Королев и логова. Куда чаще пауки проигрывали битвы. Но ни разу Содружество не проиграло войну. На протяжении веков Содружество легко преодолевало подобные кризисы, подстраиваясь под врага, изучая его изнутри, и изменяя своих солдат. Если враг был разумный, Королевы похищали особей его вида, и подавляя их волю в симбиозе, заставляли находить у самих себя самые слабые места. Но зеленые двуглазы умирали при таких попытках. Содружество было растерянно. Нужны были решительные действия и быстрый результат – неизвестный ранее враг стремительно набирал силу, размножаясь ненамного медленное Содружества. Если все будет идти так же, как идет сейчас, следующее поколение Королев унаследует только половину прежних владений Содружества. А через одно поколение само Содружество окажется вытеснено в дальние уголки пещерного лабиринта, скрываясь и прячась, оставшись лишь тенью своего величия. Повторяя участь тех рас, что встретились Содружеству раньше.

 

Королевы Содружества, возможно впервые, почувствовали нечто, пусть и отдаленно, но похожее, на страх. Королева родного логова Восьмого особенно настойчиво искала варианты решения этой проблемы — логово Восьмого уже подверглось первым нападениям. В отчаянии, она увеличила количество Думающих до трех десятков, разорив все известные ей тайники разумных на своей территории.

Еще до того, как вернулся Восьмой у нее был десяток планов. Но не один из них не был гарантией.

Положа лапку на одно из сердец, Королева могла бы честно сказать себе, что слишком поспешное обращение думающих делало её на половину безумной. Но гигантское чудовище, отдаленно родственное паукам земли, не занималось самоанализом. Она искала надежду.

У нее родился план.

Королева разными своими разумами еще и еще раз обдумывала план, в котором важное место отводилось Восьмому. Он уже знал свою задачу. Он – приманка на чудовище. Старая как мир уловка – если твой враг слишком силен и страшен, найди союзника который будет еще ужасней.

Конечно, с союзниками у Содружества не складывалось. Но это поправимо, в конце концов. Из самых темных глубин памяти, принадлежащим уже давно мертвым, и слегка живым частям своего мозга, Королеве пришло знание о твари, способной уничтожить любого врага. Обрывки знаний кружили вокруг Восьмого:

— В Хронике Войны Порталов говорится что их называли адапами. Их извращенное и жестокое безумие не оставляла шанса на выживание рядом с ними. Я читал, что они могли пережить практически любые ранения, которые не убивали их на месте. А еще они были способны выжить в такой  страшный холод, что замерзала даже вода. Продолжают они жить и в немыслимую жару. Их даже не смущают смертельно опасные излучения на поверхности, они лишь становятся темнее…

— Адапы сильны, слишком сильны для своих размеров. Недальновидные Боги создавали их как свои рабов и рабочих, и наделили их силой примешав кровь демонов Кингу…

— Они слишком умны, хитры, прозорливы. Даже один опасен, но они никогда не появляются в одиночестве…

— Их зубы способны разгрызть почти любое существо…

— Считается что их создали на основе опаснейшего равнинного хищника-падальщика. Их зрение дает им способность увидеть жертву за тысячи шагов, обоняние способно почуять за сотни, и врожденная выносливость позволяет преследовать до тех пор, пока жертва не упадет без сил…

— Их мышление стремительно и изменчиво как поток воды, они способны обмануть самого мудрого, и легко использовать в свою пользу любой, даже неожиданный ход против них…

— Они размножаются почти так же быстро как зеленокожие…

— Однажды один из них был обезоружен и заперт в клетке из древогриба. Когда его тюремщики потеряли бдительность, он прогрыз себе путь на свободу и перебил их всех…

— Слишком опасны для плена, слишком вероломны для союза…

— Они могут сражаться так долго, что их противники падают от усталости!

— Это целый вид, каждый из которых, даже самый безобидный на вид, страшный воин, способный одним ударом сломать кость или хитин любому другому существу…

— Они любят войну и убийства настолько, что когда у них нет врагов они нападают друг на друга…

— Если адап потеряет конечность, это не означает что он выведен из строя, он все еще способен сражаться. Они легко переносят самые страшные яды, игнорируют болезни и проклятья! Их укусы смертельно опасны! В летописи народа Шуудат, уничтоженного адапами, есть свидетельства что всего одно зараженное место с несколькими тысячами особей послужило причиной падения трех городов за жизнь одного поколения…

— Безумие, они полны безумия, которое заставляет их убивать и никогда они не могут жить в гармонии с миром. Они бы уничтожили все сущее, если бы знали как!

— Они не подвластны прямым магическим воздействиям, но сами способны пользоваться магией, что делает их страшным врагом даже для самых могущественных существ вселенной. Они много раз убивали тех, кого все другие считали бессмертными богами…

-Тысячи лет назад сильнейшие маги закрыли проход в их демонический мир. Не просто что бы запереть, а что бы уничтожить. Великие обрекли адапов на медленную смерть от обезмагивания… И они опять недооценили их. Прошло так много времени что печати ослабли, и мы уже знаем, что адапы не только выжили, но и невероятно размножились, перенеся лишение себя магической сущности так же легко, как и многое другое, смертельное для других разумных существ. Печати продолжают слабеть, Великие заняты своими делами, лишь единицы из могущественных магов готовятся к новой большой Войне Порталов… А мы пока можем первыми призвать, одного или нескольких из них…

— Но как заставить их повиноваться?

— Однажды это получилось. Великая Мать правила ими тысячи лет…

— Просто, очень просто…

— В конце концов они всего лишь полудемонические животные. Надо просто подготовиться…

Восьмой окутался облаком из выделений своих желез. Состав его оружия изменился. Даже внешне, больше не желтовато зеленая взвесь кислоты, но почти не весомое серебристое облако. Наблюдатель, случайно влетевший в это облачко, потерял целеустремленность, и врезался в стену.

— Наркотик действует! – одобрительным возгласом встретили его падение те части мозга Королевы, что еще могли видеть.

— Пусть он войдет в портал, заставь чудовище попасть в ловушку! Пусть он войдет сюда, и тут, в сердце нашей силы мы подчиним его…

Восьмой стоял посредине Королевской камеры, и оглядывался. Вокруг сновали тысячи чистильщиков, которые теперь, однако не чистили стены и потолок, а напротив, покрывали все вокруг мягко светящимся мхом. Слабо шевелящийся наблюдатель, попавший под действие выделений Восьмого, тоже был обложен мхом, и покрыт прядями зеленой паутины. Собранный с мусорных камер, мох годился лишь разлагать отходы, перед тем как ими удобряли плантации грибов. Но извращенному восприятию адапа он должен был показаться красивым. Чистильщики тщательно закрыли думающих и Королеву, добавив камней и земли, и сделав их похожих на диковинные растения. Светящиеся красным буркала королевы были прикрыты паутиной и толстым хитином от мертвых гвардейцев. Несколько десятков живых гвардейцев затаились в засаде вокруг Королевской Камеры, готовые к атаке.

— Это безумие, безумие! Мы все умрем! – суетился один из думающих. Но другие части сознания Королевы не обращали на него внимания.

— Подвигайся. – командовали Думающие, и Восьмой изгибал свое странное, неуклюжее тело в странных позах, повинуясь мысленным инструкциям. Наконец большую часть Думающих осталась довольна.

— Начинаем! – и Королева, все это время готовившаяся к этому моменту, наконец пустила в ход свои силы. Посреди одной из пустых ниш мягко замерцал портал. Похожие на тонкую паутинку, крохотные силовые линии сплетались в одной точке, открывая невидимое глазу отверстие, куда немедленно устремился разведывательный мыслещуп Королевы.

Восьмой приготовился выполнить свое задание.

***

Мира посмотрела на свой старый айфон и задумалась о своем парне.

— Нет! Нет! – заголосили Думающие – эта тварь слишком опасна! Ищем другую!

Игорь, тридцатипятилетний юрист, шел с работы домой, к родителям.

— Этот бесполезен! – снова сошлись во мнении Думающие.

Олег медленно, по одной ступеньке, поднимался на седьмой этаж. Лифт работал, но он решил, что еще немного нагрузок ему полезно. После тренировки в спортзале ноги его слегка не слушались, но в остальном был полный порядок. Да и нагрузок сегодня особенных не было, в основном спарринги. На лестнице было темно – видимо что-то с проводкой. Дом новый, и постоянно что-то сбоило. Олег осторожно прислушивался, и лениво думал о том, что его жизненный опыт свидетельствует о том, что вот прямо сейчас с ним ничего плохого не произойдет. Гоп компания всегда появляется, когда ты к этому не готов. А вот сейчас, когда он разогрет, собран и подготовлен, никто до него не дое… Что это?!

Прямо перед ним возникла светящаяся белая точка и начала быстро расширяться.

Олег растерянно отшатнулся. Немного подумав – сбежал вниз по лестнице на несколько шагов, и потом обернулся. Вместо точки, в темноте лестницы, словно бы висело круглое окно с нечеткими краями. Олег осторожно заглянул в него. А потом улыбнулся и шагнул ближе.

В окне стояла очень юная девушка, с большими карими глазами, и аккуратными остроконечными ушками в густых белых волосах. Немного кокетливо изогнув и без того крутую линию бедра, она задумчиво кусала полные, чувственные губы. Заметив Олега, она просительно заговорила, на мелодичном языке. Олег не знал этого языка, но невольно заслушался красивым голосом незнакомки. Никогда бы не подумал, что просто звук голоса может приносить почти физическое удовольствие, словно бархат нежно касающийся кожи. Олег опустил глаза – юная красавица была почти обнажена, да и то, если считать за одежду несколько небрежных зеленых нитей и нанесенный на белую кожу темный узор. Неожиданно для себя, Олег вдруг понял, что ему говорит незнакомка. В голове пронеслись видения счастливой и радостной страны, на которую вдруг напали мелкие уродливые твари, с огромными носами и грязнозеленым оттенком кожи.

— Так эта, чо, зеленожопые одолевают? – решил уточнить Олег, от некоторый растерянности став косноязычнее обычного. Девушка запнулась, а потом, мягко, как кошка наклонилась ближе к «окну» и снова заговорила.

— Ох. – охнул Олег. Теперешний ракурс незнакомки буквально рушил все рамки приличий. Олег тряхнул головой, и сосредоточился на том, что ему «говорит» незнакомка. В этот раз он уже не разобрал как следует, а понял только, что она готова на все что бы он ей помог, и надежды у неё больше ни на кого нет. «Окно» дрогнуло, и начало уменьшаться. «Быстрее! – умоляюще вскрикнула девушка, и протянула к Олегу руки. Олег осторожно посмотрел за спину красавицы, но не разобрал ничего кроме зеленых стен то ли пещеры, то ли очень густо стоящих деревьев. Он перевел взгляд на девушку. От уголков глаз к вискам у нее шло два симметричных ряда аккуратных круглых камешков. Он конечно заметил их раньше, но решил, что это, наверное, наклеено украшение. Просто ему на секунду показалось, что они двигаются, как будто камешки вращались. Он снова посмотрел прямо в глаза девушки. Красивые глаза, хоть и немного странной формы. И тут, в следующей фразе беловолосой незнакомки он отчетливо услышал обещание, и уже правда не так отчетливо, сплетение обнаженных тел. Олег решительно протянул руку в окно, намереваясь коснуться лица девушки, но та, с неожиданной силой, схватила его, и буквально втянула в окно. Олег оглянулся и увидел, как «окно», в котором еще виднелись бетонные ступени, истаивает. Он ужаснулся при мысли что ему не вернутся домой, а ведь его ждут жена и дочка! Но тут его окружило облако серебристого газа. Олег неожиданно для себя успокоился. Он поискал глазами незнакомку, и нашел ее в двух шагах. Та стояла в немного неуклюжей позе, подняв верх руки. Олегу показалось это забавным, он заулыбался, и шагнув к девушке, ловко схватил её за талию.

Почему-то прикосновение к коже беловолосой незнакомки, которая все еще сохраняла на лице умоляющее выражение, напомнило ему о личинках майского жука. Огромные и толстые белые личинки, которых он находил на даче, в детстве. Олег их никогда не убивал, заботливо беря двумя пальцами, и кривясь от омерзения переносил их в безопасное место и прикапывая обратно в навоз, где они жили. Теплая от навоза, тонкая кожица извивающихся в руке личинок – ни с чем сравнимое ощущение. До этого дня. Олег задумчиво трогал белое как молоко бедро.

Тут наконец девушка успокоилась, и слегка прижавшись к Олегу, проворковала ему короткую фразу. А потом, кажется, она его поцеловала в шею. В голове зашумело, Олегу стало странно, словно после наркоза. Но мысли текли четко и спокойно.  Девушка смотрела на него подняв голову. Олег решил, что неплохо бы наладить контакт.

— Ну шо те сказать? Принц прибыл. Не ссы подруга, я разрулю. – Сказал Олег, и немного подумав, добавил – Сорян что без коня. Тут, может, найду.

Девушка смущенно и трогательно улыбнулась, и тогда Олег смело, но аккуратно, поцеловал её в губы.

 

2 комментария

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *