Поражения швейцарской пехоты.

Конечно непобедимых армий не бывает, и «непобедимые» швицы тоже терпели поражения. Но как они это делали – заслуживает отдельного поста.

Арбедо 30 июня 1422 года.

В 1419 году кантоны Ури и Унтервальден  скинулись и прикупили себе крепость. Хорошая крепость, в живопистном месте, с видом на городок. И, разумеется, важную дорогу. Крепость Беллинцону была куплена у баронов Сакко, но внезапно выяснилось, что с ней надо заниматься. В общем обороноспособность хромала, гарнизонить в ней никто не хотел и прочее.

В связи с этим Миланское герцогство предложило кантонам выкупить у них этот укреплённый городок, на что кантоны ответили отказом в 1422 году и нецензурной форме.

3

 

Но это же средневековье. Короче, некоторые благородные семейства сочли все это достаточным основанием для рейдерского захвата во имя Милана и Господа. Прикупив себе войска, товарищество с ограниченной ответственностью известное как дом Висконти, решило приватизировать себе крепость. Наемники под предводительством кондотьера Франческо Буссоне да Карманьолы выгнали швейцарский гарнизон и заняли крепость. Чтобы вернуть город швейцарцы собрали крупную армию в 2500 солдат и двинулись через перевал Сен-Готард к Беллинцоне, где после неудачной атаки сходу, остановились и разбили лагерь к северу от города.
Надо думать, что потертый разными жизненными ситуациями капитан наемников был в курсе тактического эксперимента Леопольда Австрийского, со спешенными рыцарями. И, помня о том что Леопольд после этого эксперемента помер, на поле боя в Арбедо 30 июня 1422 года он все же начал с проверенного способа умножения на ноль легкой, «неокопавшейся» пехоты. Карманьола – все-таки надо сделать скидку на то, что тогда он впервые встретился с конфедератами – начал бой именно конной атакой. Видя, что атака терпит неудачу, опытный кондотьер тут же сменил тактику. Он спешил все свои 6 тысяч тяжеловооруженных всадников и бросил их одной колонной на швейцарскую баталию (кстати у миланцев было еще около 10 тыс. пехоты. Видимо в основном стрелки, или даже капитан просто не верил в их боеспособность). Против миланцев стояло всего 4 тысячи воинов из кантонов Ури, Унтервальден, Цуг и Люцерн, вооружены были в основном алебардами. Копейщики и арбалетчики составляли только треть всех швейцарцев.

swiss4GAEmbelton

С грохотом и страшным криком две людские волны столкнулись. Это был почти чистый поединок между копьями и мечами с одной стороны, и пиками и алебардами – с другой. Опытные и страшные наемники миланцев сошлись с неожиданно достойным противником. Битва была крайне кровопролитной, люди резали и рубили друг друга с остервенением, вдающемся даже на фоне той эпохи.  Как и при Земпахе, сказалась лучшая физическая и техническая подготовка рыцарей – «миланцы» стали одолевать. Конфедератов теснили с такой силой, что Schultheiss (староста) кантона даже подумал сдаться и в знак этого бросил алебарду на землю. Такого не было больше никогда, ни до, не после. Однако разгоряченный боем Карманьола крикнул, что не дававшие пощады ее и не получат, и продолжал наступление. Я напомню – швицы резали всех напропалую, и им очень трудно было сдаться и остаться в живых.9

В общем, кризис менеджер дома Висконти был в шаге от победы, когда в тылу неожиданно появились свежие швейцарские силы. Подумав, что это контингент Цюриха, Швица, Гларуса и Аппенцелля, которые, как он знал, были неподалеку, Карманьола отвел свои войска и начал переформирование. А в действительности подошел всего лишь отряд из 600 конников; они не атаковали, но главные швейцарские силы, воспользовавшись передышкой, отступили в полном порядке. Согласно их собственному признанию, потери составили 400 человек; по полученным от итальянцев сведениям – значительно больше. Потери Карманьолы были численно больше. Но все источники сходятся на том, что понесены они были, главным образом, в ходе неудавшейся кавалерийской атаки в начале сражения.

Экспансия Конфедерации в области озера Лаго-Маджоре была остановлена.

Но главное – по результатам встречи с миланскими копьями, швейцарцы пересмотрели свое вооружение. Теперь у них появилось множество длинных пик. Собственно, с этого момента швейцарская баталия и приобрела «каноничный» вид.

1

Сражение при Санкт-Якобе на Бирсе (другое название Сен-Жакоб-эн-Бирс)

Эта битва была одним из сражений Старой Цюрихской войны (1440—1446 гг.). Которая разразилась между кантоном Цюрих и 7 другими кантонами Старой Швейцарской конфедерации за обладание графством Тоггенбург.
В 1436 году один граф, с непритязательным именем Фридрих VII Тоггенбургский, отчалил в чертоги Мандоса. В рай попасть ему не светило, поскольку основную феодальную функцию, подлец, не выполнил —  не оставил наследников. Тут то все и покатилось по наклонной.

Кантон Цюрих под управлением бургомистра Рудольфа Стусси, заявил о своих правах на земли Тоггенбургов. Кантоны Швиц и Гларус также заявили о своих правах, поддерживаемые остальными кантонами. В 1438 году Цюрих оккупировал эти земли и перерезал поставки зерна в Швиц и Гларус. В 1440 году, другие кантоны исключили Цюрих из конфедерации и объявили ему войну. Цюрих отомстил, заключив союз с императором Священной Римской Империи Фридрихом III из династии Габсбургов.

Такой, типичный междусобойчик. Объединиться с любимым врагом против ненавистного соседа? Почему бы и нет. Повод то хороший. Склока была вялотекущей, и развалиться бы швейцарской конфедерации, как и всем остальным средневековым образованиям, но тут к ним нагрянули живодеры.
5

Сначала, в 1443 году семь кантонов Старой Швейцарской Конфедерации отправили свои войска в Цюрихский кантон и осадили город. Цюрих заключил союз с императором Фридрихом III, который, в свою очередь, обратился к французскому королю Карлу VII, занятому в Столетней войне, с просьбой отправить войска и снять осаду.

Вы следите за моей мыслью? То есть немецкий император заключил союз с швейцарским городом, и поэтому просит помощи у французского короля.

Это сложно укладывается в моей современной голове, но оно и не должно – не забывайте, в то время не было никакой Швейцарии, Франции и Германии. Были некоторым образом немцы, итальянцы и испанцы – но только как обозначение людей, живущих в одной местности. Это еще не нации, пока не они сложились.

Карл, который побоялся вести войну на двух фронтах, отправил своего сына, дофина Людовика (будущего короля Людовика XI) с войском численностью в 20 тысяч человек в Швейцарию (средневековые источники называют цифру 40 000, но современные историки все же считают, что не больше 20 000 ). Большинство из этих солдат были наёмниками со всей Европы (Конкретно этих, даже в видавшей разное Европе, называли «Живодёрами», в современной исторической литературе их называют «вольницей арманьяков» по имени их командира графа Бернара д’Арманьяк, или просто «арманьяки»). Как только французы вступили на территорию Базельского кантона, швейцарские полководцы, располагавшиеся в Фарнсбурге, решили отправить против французов небольшой отряд в 1200 бернцев и 300 базельцев. (Исходя из обычного соотношения для швейцарцев того времени, можно предположить, что 55-60% были с алебардами, 20-25% с пиками 5-5,5 м длины, до 20% с арбалетами и аркебузами).

8

Тут отступление буквально на пару абзацев. Проблема Дофина Людовика, помимо гейского имени, была в том, что он прослыл тряпкой. Поэтому Карл, с одной стороны, попытался таким образом сыночка заставить повзрослеть.

С другой стороны, в войне с Англией возникла пауза, и надо было занять целую армию наемников. Наемники столетней войны – нечто трудно описуемое, но я постараюсь. Эти люди были войной. Они на ней выросли, возмужали, они жили смертью и кровью, и они совсем ничего не знали о дембеле.

Собственно, распустить наемные банды было реально проблематично — когда война оканчивалась, деклассированный наемник, если он не был рыцарем-помещиком, не находил себе места. С приобретенными на войне навыками крестьянин уже не годился быть крепостным; в городе на демобилизованного смотрели с опаской. И не без причины.

Главный рынок наемничества представляла Фландрия (особенно Брабант, откуда брабансоны), так как в этом углу Европы было удобно вербовать и Германии, и Франции, и Англии. Уже в 1171 г. между Фридрихом Барбаросса и французским королем Людовиком VII было заключено взаимное обязательство — не терпеть в своих государствах «бесславных людей, брабансонами или которелями называемых». Ни один их вассал не должен был допускать, чтобы такой человек (т. е. бывший наемник) женился на их земле или поступил на постоянную службу. За предоставление работы и угла демобилизованному епископ отлучал от церкви (!), а соседи силой принуждали выгнать демобилизованного. Через 8 лет Латеранский собор грозил сильнейшими карами против наемников всех категорий и национальностей, а в 1215 г. Великая Хартия Вольности вовсе запрещала наемничество.

В этих условиях вызываемые к существованию каждой войной наемники поневоле, как люди, которых демобилизация ставила вне закона, складывались в тесно сплоченные товарищества, в компании. В особенно трудном положении оказывалась Франция в перерывы Столетней войны, чтобы дать отпор английским наемным войскам, французы были вынуждены завести и у себя многочисленные наемные части.

Ну вот, когда война затихала, на территории Франции оказывались поставленные вне закона, но крепко сплоченные, английские и французские компании, которые обращались как бы в акционерные общества (предводимая протопопом Арно-де-Серволь банда так и звалась — «общество для достижения прибыли»), которые делили между собой страну и грабили каждая свой участок. В 1362 году, когда против них было мобилизовано феодальное ополчение, компании собрались близ Лиона в числе до 15 тыс. бойцов и в сражении при Бринье наголову разбили графа Танервиля с ополчением Бургундии, Шалона и Лиона. Королевские силы были окружены, потеснены, и бой решил удар во фланг. Цитата из источника: банды лезли тесно сплоченными рядами, как щетка.

Таким образом, имея на своей территории армию, которая в любой момент могла от безделья начать грабить, насиловать и убивать (причем не обязательно в таком порядке) всех вокруг, Помазанники Божьи проявляли чудеса вертлявости, куда там Троцкому.
Из особо примечательных выкрутасов – однажды наемников удалось заманить в крестовый поход против турок. В другой раз – в Испанию, поддерживать претендента на престол.

Ну а в этот раз, знаменитая извращенной жестокостью огромная компания, прозванная «Живодерами», вместе с нелюбимым сыном была отправлена в мерзкую глушь – бедную, неприветливую Швейцарию.

Казалось бы, грабь – не хочу.

И овцы, и волки, и пастух при деле.

Все, казалось бы, удалось и устроилось как нельзя лучше.

Но тут опять влезли швейцарцы и все испортили.

7

Живодеры лишь слегка углубились на территорию кантонов, и даже еще толком ничего не успели сделать, но то что они успели, уже поразило швейцарцев прямо в сердце. Именно поэтому командиры кантонов не выдержали, и отправили пятнадцать сотен против фуражиров «французов», чтобы хоть как-то сдерживать их террор. Предполагалось, что эти пятнадцать сотен будут сдерживать мелкие шайки живодеров, пока собирается большая баталия. Но самим парням, которые составляли эти пятнадцать сотен, видимо об этом сказать забыли.

26 августа Швейцарцы легко отбросили в 2 стычках отряды латников арманьяков и вышли к реке Бир(Byrs). Тут командиры приказали начать отход.

 

А вот рядовые солдаты, отказались повиноваться. Гримасы демократии. Я так подозреваю, что они уже успели насмотреться на то, что осталось от мирного населения, до которого уже успели добраться предки либерального большинства европейской цивилизации.
Швейцарцы немного поспорили (перед наблюдателями врага, ага), но пить и драться не стали. Кончилось тем, что швейцарский военачальник (гауптлейте) отдал приказ перейти реку и двинуться дальше. Там они сразу же столкнулись с главными силами арманьяков (порядка 18 000 человек).

Тут опять мои домыслы – французы видимо не были построены в боевой порядок, они, так сказать, играли мышцами. Ну да, они видели мелкий авангард швейцарцев, ну сбил он боевое охранение, молодец. А теперь брысь. Ну что ты сделаешь, ну посмотри на нас. Да нас больше в 12 раз. Кышь мелкий, а то ща почешемся, и затопчем.

Просто они никогда не сталкивались со швейцарцами.

1500 швейцарцев построились в 3 баталии (форхут, гевальтшауфен и нахут). А потом с криками ярости побежали на французкое войско!

Завязался редкий по ожесточённости бой.

Самое смешное, что будь против швейцарцев обычное феодальное войско, к которому они привыкли, они могли бы даже победить. Рыхлое феодальное ополчение, хоть и мастерски владеющее оружием, но не умеющее маневрировать и перестраиваться в больших битвах, огромная толпа почти бесполезной и трусливой пехоты. Швейцарцы намеривались вогнать алебарду в бок самодовольного и надменного феодального льва, и просто зарезать зверя.

Вместо этого они с размаху воткнули острие в задницу чудовища, выползшего из самого ада бесконечной войны, чья покрытая шрамами и броней шкура скрывала беспощадную жестокость и стальные нервы.

Сокрушительного удара не вышло. Швейцарцев стремительно атаковали тяжелые всадники. Тяжелая и полностью отмороженная пехота Живодеров смогла остановить баталии, заставила завязнуть в ней.
Несколько раз тяжелая конница арманьяков пыталась прорвать строй швейцарских баталий, и это были не те славные речами феодалы, что попадались на алебарды горцев до этого. Ожесточенные, закованные в броню воины рубили древки, врубались в строй, прыгали в задние ряды горцев со спин только что убитых, но не успевших упасть лошадей. Они кололи, давили, рубили.

конница

В эту игру мы тоже умеем играть – подумали швицы, и ответили яростью на опыт, отвагой на холодную жестокость, и каждый раз отражали их атаки. Однако, в перерывах между атаками, швейцарский строй постоянно подвергался обстрелу лучников Уэльса, арбалетчиков из Италии и аркебузиров со всей Европы. И каждый из этих стрелков был профессиональным убийцей.

Ладно, так не пойдет – решили швейцарцы, и засобирались домой.

Но не тут-то было. За долгие годы, Живодеры превратились в слаженный механизм войны, чувствуя друг друга командиры рот маневрировали на поле не хуже, чем если бы ими управляли из штаба по рации. Швейцарцы были отрезаны от брода, и окружены.

Около 4 часов швейцарцы вели бой в полном окружении. К ним на помощь в это время попыталась прорваться подмога из Базеля, но арманьяки сдержали и отбросили этот небольшой отряд (порядка 800 человек).

Burg1

На 5-ом часу сражения даже швейцарцы начали уставать. Ну это я сарказмирую, по факту, к тому времени они стояли на грани гибели. Израненные, пытаемые голодом и жаждой, скорее всего не больше половины от первоначальных полутора тысяч.

Неожиданным рывком они попытались прорваться в близлежащий госпиталь монастыря Св. Якова. Не для того что бы перебинтоваться, разумеется. Госпиталь был окружённый стеной. Там, за стеной, укрывшись от изнуряющего обстрела, они видимо планировали дождаться темноты, и таки уйти.

Что самое удивительное им это удалось.

Прорваться за стену, я имею в виду.

Но арманьяки, каравеллу им в бухту, были ребятами тертыми и запасливыми. Немного подумав, они решили, что штурм даже такой относительно слабой крепости, им обойдется слишком дорого. Они крепенько окопались вокруг госпиталя, и подтянули артиллерию и стрелков.

После продолжительного обстрела стена была разбита и снесена до основания. Источники акцентируют на этом внимание – во многих местах от нее остались обломки, не выше колена. Живодеры попробовали швейцарцев на зуб, и теперь относились к ним с уважением. Швейцарцы понесли тяжёлые потери от обстрела, лишилась прикрытия, и наконец, пехота арманьяков ринулась на штурм и прорвалась через огромные проломы внутрь укрепления.

Навстречу им встали израненные, покрытые пылью люди, сжимавшие в руках покрытое кровью оружие.

— Сдавайся! Сдайся и сохрани жизнь! – кричали наемники. С таким же успехом они могли бы кричать это холодному швейцарскому небу. Ополченцы города Берн и Базель, те из них, кто все еще был жив, в последний раз подняли свои изорванные стяги.

 

Никто из солдат Швейцарского Союза не принял предложение о капитуляции. Последние швейцарцы, после получасового ожесточенного боя, пали в саду госпиталя.

 

 

2 комментария

  1. Да, это текст.
    Вы не пытались писать исторические романы? У вас это лучше получится, чем у многих, в том числе, например, у Шимун Врочек. У него отсутствует смысл, моральная парадигма. У вас хорошее моральное чувство, это придает вашим историческим рассказам внутреннюю силу.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *